— А давай поспорим?

— Ты серьёзно?

— А почему бы и нет, — пожал плечами Вячеслав.

— На что спорим? Сразу говорю, на трон спорить не согласен, — усмехнулся я.

— Сдался мне этот трон, просто так забирай, — махнул рукой император.

— Знаю.

— Давай так. Если выиграю я, то ты поможешь мне вернуть расположение сестёр.

Теперь я понимал, что не просто так он передал их мне. Хотел, чтобы я защитил девушек… от него самого.

— Договорились. А если выиграю я, то ты лично наденешь корону мне на голову.

— Идёт!

Мы пожали друг другу руки. И в этот момент в камеру постучали.

Она представляла собой металлический короб, внутри которого была прослойка из сложного алхимического состава. Он-то и блокировал магию. Поэтому здесь не было ни одного зазора.

Я открыл дверцу, и в камеру вошёл тот самый охранник, который так сильно переживал за своего господина.

— Фух, вы живы, ваше императорское величество, — с облегчением сказал он, смотря на Вячеслава.

— Да, Ярослав, живой, — усмехнулся император. — Но теперь мне из этой камеры не выйти, если хочу жить.

— И что делать?

— Сделай мне антимагический автомобиль. Как можно скорее. В средствах ты не ограничен.

— Что⁈ — мужчина открыл рот от удивления.

— Что слышал. Теперь ты моя правая рука.

Вячеслав верно мыслит. Этот человек первым ринулся ему на помощь, ну после меня. А значит, ему можно доверять.

— Это большая честь.

— И ещё. Если тебе вдруг предложат бессмертие, не соглашайся. Иначе Алексей Дмитриевич убьёт твоих детей, чтобы они обратились регатами и убили тебя, — серьёзно добавил Вячеслав.

— Хорошо. Я вас понял, — опасливо ответил охранник и кивнул.

— Оставьте нас с Алексеем Дмитриевичем, — попросил он.

И охранник спешно покинул камеру.

— Возвращайся на свадьбу, — сказал мне император. — Там, наверное, все с ума сходят. И переживают они отнюдь не за меня.

— Вернусь. Но сперва скажи, как регат смог стать невидимым для видящих? Это же первородный?

— Да. Это… — начал Вячеслав и отвёл взгляд.

И тут я понял… И в этот момент возненавидел Пожирателя ещё сильнее, если такое вообще возможно. Да эта тварь — само зло! Как так можно?

— Это был твой сын, — продолжил я, не скрывая сожаления.

— Пожиратель душ никогда не сделает бессмертным того, кого не сможет легко убить. Легко — это с помощью первородных. Выкачивать из нас энергию для него гораздо сложнее. Но это я тоже понял совсем недавно. И как бы тщательно отец не прятал своего внука, я давно его нашёл. А раз Пожиратель был в моей голове, то это знал и он. Наделяя регатов силой… они становятся способными и не на такое.

— Мне жаль. Невинный ребёнок не должен был пострадать.

— Не стоит. Я совершил в этой жизни слишком много дерьма. А последствия осознал, лишь когда выбора не осталось.