— Алексей Дмитриевич, не ожидал вас так скоро увидеть.

— Мы не отнимем у вас много времени. Нам нужно ваше разрешение забрать одного из преступников, — прямо сказал я.

Лучше было заранее уточнить, чем потом конфликтовать с полицией.

— Позвольте полюбопытствовать, кто именно вам нужен?

— Кто-то из совершивших особо тяжкое преступление. Тот, кого ждёт изгнание за стены города или казнь. Мужчина. И желательно не старше восемнадцати лет, — ответил я.

— Хм, полагаю, лучше не стоит спрашивать зачем?

— Именно. Также мне понадобятся все его документы. И чтобы вы закрыли все активные дела. Но уверяю, больше он ваше спокойствие не потревожит.

— И что, неважно кто? Главное, чтобы подходил по параметрам? — озадачился Семён Афанасьевич и почесал затылок.

— Почти. Мы бы хотели на них посмотреть.

Стоящий рядом Макар покраснел, словно я его привёл не новое тело выбирать, а прямиком в бордель.

— Что ж, пройдёмте, уважаемые.

Полицейский провёл нас в знакомый подвал. Здесь в антимагической камере у нас с Вячеславом Голицыным случился тот самый судьбоносный разговор.

Но помимо антимагических, здесь было полно и обычных камер. И все они были заполнены. Камеры предназначались для двух человек, а в некоторых сидело сразу по четыре. И так не меньше двадцати камер.

Все заключённые с интересом смотрели на нас и обсуждали происходящее.

Сперва Семён Афанасьевич остановился у третьей по счёту камеры с левой стороны.

— Денис Петров. Обвиняется в убийстве всей своей семьи. Семнадцать лет. Скорее всего, имеется психическое заболевание, но сейчас в психиатрии нет мест, чтобы мы туда его направили, — рассказал полицейский о темноволосом парне, который лежал на полу камеры, свернувшись калачиком, точно младенец.

— Мимо. Нам нужен здоровый мозг, — сразу ответил я."

"— Думаете, у убийц и маньяков бывает здоровый мозг? — поинтересовался Семён Афанасьевич, пока мы шли к дальним камерам.

— Да. Сам мозг у них не повреждён. Тут скорее дело в неправильном его использовании, — ухмыльнулся я, и мы остановились возле камеры, где сидел всего один парень.

И это в переполненном обезьяннике!

— Владимир Пламенев. Восемнадцать лет. Принёс в школу охотничье ружьё отца и всех перестрелял. Крайне агрессивен. Пытались подселять к нему заключённых, но парень начинает кусаться.

Стоило Семёну Афанасьевичу это сказать, как Владимир поднял голову и оскалился. Стоящий рядом со мной Макар вздрогнул.

— А чего ты ожидал? Это самые отъявленные убийцы, — сказал я ему.

— Ну не знаю, кого-то из сериалов.

Услышав это, полицейский засмеялся.

А вместе с ним и половина заключённых. Я же сохранял серьёзность и всматривался в кандидата. Не было уверенности, что и ему не место в психушке.

— Есть ещё претенденты? — спросил я у полицейского.