Я либо читал статьи в глобале, либо мы с Макаром смотрели фильмы, либо я оставлял ему включенной дораму и ложился спать.

Изредка я прогуливался по коридору в сопровождении призрака. Хотел утром сделать зарядку, но врач это увидел и запретил мне любые физические нагрузки. Оставалось только есть и спать. Мечта лентяя. Правда, очень скучная мечта.

В четверг вечером меня снова навестил Иван Фёдорович. Он вошёл в палату без стука на том моменте, когда мы с Макаром выбирали очередной фильм.

— Только не документальное кино! — закричал призрак.

— Вот ночь настанет и будешь смотреть, что хочешь, — спокойно ответил я, и дверь в палату открылась.

Макар в последний момент успел раствориться в воздухе, а куратор с удивленным взглядом уставился на меня словно на сумасшедшего.

— Вижу вам весело, — прокомментировал куратор, закрывая за собой дверь.

Из нагрудного кармана его куртки торчали знакомые мне канцтовары.

— Развлекаюсь как могу… — прокомментировал я и подумал, что он мог заметить Макара, но сделать вид, что это не так…

— Как там наши призраки? — спросил я после короткого приветствия.

— Хорошо, — раздался откуда-то из воздуха голос знакомой бабули. — Директор школы спит с секретаршей. И не только.

Бабка захихикала и материализовалась. А вместе с ней и остальные.

— Да, нынче тут многолюдно, — с иронией сказал я.

— А видящие были? — поинтересовался у бывшей учительницы мой куратор.

— Один парень. Но после того, как я совершенно случайно его напугала, он теперь к школьному психологу ходит, — ответила старуха.

— Ага, случайно, — пробормотал я.

Этим призракам только покажи видящего, так не отстанут. Общения между собой им, видите ли, не хватает.

Иван Фёдорович достал блокнот и спросил:

— Имя фамилия?

— Килочкова Лариса Дмитриевна, — отчеканила бабуля.

— Да не ваша, а ребёнка!

— Ну так не интересно, — насупилась Лариса Дмитриевна, за что получила от куратора осуждающий взгляд. — Ну ладно, Третьяков Женька из третьего «В».

Иван Фёдорович вырвал листок с именем и протянул мне пустой блокнот. И ручку с карандашами, в которых были заключены мои подопечные.

— Возьмите пожалуйста другую ручку, не надо мной писать, — попросила мёртвая шпионка.

Услышав это, куратор порылся по карманам и нашёл ещё одну ручку.

— Вы пока начинайте записывать показания, а я выйду переговорить, — сказал он.

Я кивнул и спросил у подопечных:

— Кто первый?

Первой вызвалась бабка. Хотя, ничего удивительного. Уж очень ей не терпелось во всех подробностях рассказать о любовных похождениях директора школы. Настолько подробно, что я еле успевал за ней записывать.

— Да он какой-то озабоченный, — сделал я вывод, когда Лариса Дмитриевна перестала говорить.

— Так я о чем говорила? С пятью женщинами за один час! Это же уму непостижимо.