Уже почти год я не испытывал никаких чувств, а эта неделя стала резким возвращением к реальности.

Мое тело было попеременно то горячим, то холодным, а конечности покалывало от пробуждения. Ломка была действительно очень мучительной. Когда я только начинал принимать таблетки, чтобы притупить остроту эмоций, я был полон решимости не злоупотреблять ими. Теперь же было совершенно ясно, что у меня развилась зависимость. Вместо мягкого очищения я получил полный резкий отказ и ломку, а причина этого сидела напротив меня и жалобно сопела.

Я вскочил на ноги и принялся расхаживать, надеясь, что это поможет мне избавиться от нервного возбуждения. Казалось, моя кровь бурлит. Мало того, чертов стояк, который появился, когда я прижал Еву, отказывался спадать."

"Учитывая, как редко мое тело испытывало сексуальное влечение — благодаря пьянящей смеси ненависти к себе, испорченного восприятия женского пола и опиоидам, — у меня редко вставал в неподходящее время. Я был хозяином своего члена, но сегодня мой контроль ускользал. Поскольку я застрял здесь с девушкой, которую ненавидел, в то время как вооруженные люди могли ворваться к нам в любой момент, «неподходящее время» было охренительным преуменьшением. Добавьте к этому тот факт, что Ева Мартино была под строгим запретом — спелое сочное яблоко, которое нельзя было съесть, — и кровь, приливающая к моему члену, становилась недопустимым осложнением. Но это не мешало моему члену торчать и неприятно давить на джинсы.

У меня уже несколько месяцев не было такого стояка. Год? Может, дольше. Причина была в отсутствии любых веществ в моей крови? Или в ней? Я надеялся на первый вариант, но отрицать было бесполезно. Ева была красивой, самой красивой девушкой в городе. Все это знали. Ее бесхитростная сексуальность и полная невинность в отношении того факта, что она оставляла после себя эрекцию, были частью ее привлекательности.

Конечно, она всегда была недоступна для меня, а это означало, что я никогда не позволял себе смотреть на неё слишком долго или слишком часто. Однако сейчас я не мог отвести взгляд. Мое тело медленно пробуждалось, и данный момент был чертовски неподходящим для возвращения сексуального влечения.

— Что? — Спросила Ева, поднимаясь на ноги.

Мое разочарование наполнило комнату.

— Ничего.

— Скажи мне, — потребовала она. — Тебе что-то известно?

— У тебя паранойя. Просто оставь это, — приказал я, намеренно игнорируя её, когда она подошла ближе.

— У меня нет паранойи, я просто тебе не доверяю. В чем дело? — Она протянула ко мне руку.

Мой член запульсировал. Остатки хладнокровия испарились. Я схватил ее за плечи и прижал к стене.