Я — Сорен, мать его, Андерсон. Знаешь, сколько детей убили бы за то, чтобы оказаться на твоем месте? В роли единственного наследника миллиардера?

Он снова опустил палку, и от треска я почувствовал тошноту. Хотя ему перевалило за пятьдесят, он все еще был силен. В молодости Сорен тоже увлекался спортом, и я знал, что он более чем способен сломать клюшку.

Он опустил ее в третий раз, и клюшка раскололось в его руке. Мое сердце разбилось вместе с ней. Он отбросил обломки в сторону, после чего пригладил волосы и поправил манжеты, успокаиваясь. Затем отец сел и пригвоздил меня взглядом.

— Ты поменяешь все свои курсы на бизнес-ориентированные, и я позволю тебе остаться в «Геллионах».

— Нет, — тут же выпалил я.

В старшей школе меня интересовали только уроки физкультуры и предметы, которые могли бы поднять уровень моей игры. Отец заставил меня посещать занятия по бизнесу и экономике — предметы, которые меня совершенно не интересовали. Во время выпускных экзаменов я даже не удосужился написать свое имя на тестах. Я провалил их все с треском. Я думал, что, может быть, отец поймет, что я не хочу той жизни, которую он представлял для меня, или что я не справлюсь с этой задачей. Зачем ему оставлять компанию тупице, который не смог сдать экзамены по бизнесу в старшей школе?

Но Сорену было все равно. В конце концов, речь шла только о его наследии и его репутации. Письмо, которое нашла Ева, было доказательством того, что для моего отца не было ничего невозможного. Он потянул за ниточки, чтобы я поступил в УХХ, а теперь искал способ диктовать мне предметы, которые я буду изучать.

— Да. — Сорен твердо смотрел на меня. — Или я поделюсь твоим маленьким хобби с копами, и пусть они с этим разбираются.

Я хмыкнул.

— Ну да, как будто ты позволишь своему единственному сыну сесть за наркотики… это было бы настоящим пиар-кошмаром.

— Моя команда справится с этим. Сомневаюсь, что хоть одна статья попадет в печать. Не испытывай меня, Беккет. Если ты опозоришь меня до такой степени, что я решу разорвать все связи, я похороню тебя. Ты станешь несчастным сыном, которого я не смог спасти. Это будет для меня меньшим позором, чем ты представляешь собой сейчас.

— Какой срок может быть вынесен за преступление, совершенное впервые? Копы вряд ли представляют угрозу, и мы оба знаем, что ты не можешь отречься от меня. Ты блефуешь. — Я скрестил руки на груди и встретил ледяной взгляд отца.

Больше всего Сорена раздражало то, что его контроль надо мной не был абсолютным. Мой дед оставил мне сотни миллионов в трастовом фонде, и я уже имел доступ к ним. Я не нуждался в средствах отца, и это беспокоило его. Деньги были тем способом, с помощью которого он контролировал всех остальных в своей жизни.