Я с этой дурой вместе спать не хочу, – услышала она брюзжание Пипы.

– А зимой?

– Зимой она в темной комнате спит. Ну, я вообще уговариваю родителей, чтобы ее куда-нибудь сплавить... В детский дом там или еще куда.

– А они?

– Мама – за, а отец говорит: сейчас нельзя, надо подождать, пока закончатся выборы, – тогда можно и сплавить. Он сказал, что знает отличный военизированный детский дом для детей с уголовными наклонностями, где все кровати стоят по линеечке, подъем в пять утра, а перед сном принудительное закаливание ледяной водой. Тех же, кто серьезно нарушит дисциплину, например, неровно поставит перед кроватью ботинки или, когда у него потребуют дневник, не скажет: «Так точно!», заставляют подметать зубной щеткой пол в спортивном зале.

Таня содрогнулась. Вот какой, оказывается, тетя Нинель и Пипа готовили ей «сюрприз». Ну ничего, через несколько дней ее уже здесь не будет. Только бы все получилось с заклинаниями перехода и полетными! Таня уже усвоила, что просто произнести слова мало, нужно еще определенным образом настроить мысли и заставить слушаться магическое кольцо, которое пока что вело себя крайне своенравно.

– Так ей и надо, этой Гроттерше! Надо будет позвонить в тот детский дом, чтобы с ней там построже обращались, – сказала Мумрикова.

Зная, что если она сейчас войдет в комнату, то Пипа с Ленкой догадаются, что она подслушивала, Таня осталась в коридоре. Тем временем голоса сместились к окну. Хлопнула дверь, и Таня догадалась, что одноклассницы уже на лоджии.

– Это ее раскладушка? – брезгливо спросила Ленка.

– Ага, – подтвердила Пипа. – Хочешь посмотреть на ее футляр, над которым она так трясется? Я недавно заглядывала, так там у нее внутри, только представь, огроменный контрабас! Представления не имею, где она его взяла.

– На помойке нашла, – сказала Мумрикова, и обе девицы отвратительно заржали.

– Давай чего-нибудь сделаем с ее контрабасом! Я должна с ней сквитаться за то, что она меня ошпарила, – предложила Пипа.

– И что, сильно?

– Да я вообще ничего не почувствовала. Чай-то был почти холодный, да я еще была в брюках. Только сквитаться все равно надо, – сказала Пипа, и снова послышалось идиотское ржание.

Заскрипел шкаф, и Таня поняла, что они пытаются открыть дверцу.

Но это-то как раз было невозможно. После истории с отвратительным карликом, изжевавшим ей дневник, Таня так хитро приладила один из гвоздей, что он стал служить задвижкой, и, не зная секрета, невозможно было открыть шкаф.

– Не получается! Она его закрыла! Вот негодяйка, . распоряжается на лоджии, как у себя дома! Ну ничего, в военизированном детдоме у нее будет только одна тумбочка! – с раздражением пропыхтела Пипа.

Послышался звук, будто кто-то изо всех сил пнул раскладушку. На пол упало что-то тяжелое.