Я словно стою над пропастью и у меня есть только один выход — прыгать.

Платье падает вниз. Кит помогает перешагнуть через него. Шелестит своей одеждой и вдруг прижимается к моей спине голым торсом.

— Мамочки… — пищу я, чувствуя поясницей холодную бляшку его ремня.

— Скоро она будет рядом, — бубнит он, оставляя влажные поцелуи на моих плечах.

Плохо понимая, о чем он, все еще стою на краю пропасти, боясь сделать этот единственный шаг.

Кит щелчком пальцев расстегивает мне бюстгальтер и снимает его, потянув за лямки. Прикрыться не дает. Все так же прижимаясь к моей спине, накрывает грудь своими ладонями.

Сминает ее, касаясь сосков. Становится очень остро и жарко.

— Мне срочно нужно выпить, — не узнаю собственный голос. Он вырывается откуда-то из-за ребер глухими полустонами.

— Потом. Не отвлекайся, — кусает меня между лопаток.

Ведет губами вдоль позвоночника. Гладит языком копчик и начинает стаскивать трусики. Пытаюсь их удержать. Получаю шлепок по пальцам и недовольное:

— Порву сейчас!

Убираю руки. Новые кружевные трусики иссиня-черного цвета почему-то становится жалко.

Кислород вокруг нас стремительно выгорает.

Дышать становится практически невозможно, особенно когда мой рот занят его языком. Кит обошел меня, занял своим поцелуем и продолжает изучать реакции моего обнаженного тела.

Берет мою руку за запястье, кладет к себе на ремень.

— Помоги, — дышит в губы, — руки заняты, — перемещает ладонь на грудь, пальцами сдавливает сосок.

— Ай! — пищу от нотки боли, просочившейся сквозь жар, окутавший меня с ног до головы.

— Ай? — дразнит он, сжимая другой сосок и снова засовывая язык мне в рот.

Подрагивающими пальцами вожусь с его ремнем.

На этом все. Моя смелость падает в обморок и дрыгает лапками в воздухе. Дальше Кит справляется сам. Я только слышу, как грохочет его ремень оглушая меня в тишине комнаты, и как падают где-то в стороне от меня его штаны.

— Это… это то, что я думаю? — сглатываю, ощущая бархат горячей кожи в районе низа живота."

"— Угу, — кивает Кит и демонстрирует свои слова, потеревшись об меня членом. Только открываю рот, чтобы выдать свое паническое «мама», как он хмыкает и занимает мой рот уже привычным способом.

Целует губы, подбородок. Оттягивает назад голову за волосы и оставляет влажную дорожку на шее.

Дует на нее. Холодок проходится по всей коже, а внизу живота сосредотачивается все больше жара.

Берет за руку, подводит к кровати и помогает лечь.

— Я забыл кое-что. Сейчас вернусь. Никуда не уходи и не смей снимать повязку.

Прикрываюсь руками, лежу испытывая то самое невыносимое желание, что уже приключилось со мной после рассказа Толмачева о том, как он мастурбировал в душе.

Кит возвращается в комнату, чем-то гремит, что-то роняет, тихо матерится.