— Уверен, идея сделать такой убогий ремонт принадлежала не тебе. Ты реально хочешь здесь жить? Это же конура, обклеенная безвкусными обоями в цветочек.

— Знаешь, можно быть немного поуважительнее к труду других людей, — раздражаюсь на сводного. — Мама вырастила меня одна и то, что у нас есть свое жилье, значит немало.

— Поняла, что ничего в жизни не добилась, ничего не смогла дать дочери и быстренько захомутала богатого мужа, — переворачивает мои слова на свой лад. — Да-да. Я знаю эту историю.

— Прекрати! — сжимаю ладони в кулаки. — Мама многое дала мне! И она действительно любит твоего отца.

— Угу, — усмехается Кирилл. — Мне так нравится, когда ты злишься, — поднимается и медленно надвигается на меня.

Кухня у нас маленькая и я начинаю отступать по коридору в сторону комнаты. Толмачев настигает, обнимает своими наглыми руками.

— Прекрати, — уклоняюсь от попытки меня поцеловать. — Тебе сначала придется извиниться за то, что ты наговорил, — заявляю ему.

— Забавно. У моей чердачной мышки есть зубки, — вжимает меня в себя еще сильнее. Я теперь чувствую всю его выпуклую анатомию. — За что ты предлагаешь мне извиниться, «сестренка»? За правду?

— За то, что опять обидел родного для меня человека, — стараюсь хоть немного от него отодвинуться, но Кир разворачивает меня к стене, лишая возможности шевелиться.

— Интересно, мать будет заступаться за тебя так же, если придется? И что она выберет: бабки моего отца или свою дочь? — он водит пальцами по моему лицу. — Не отвечай. Это был риторический вопрос. Поцелуй меня.

— Нет! Пока не извинишься и не подумаю! — на своей территории я чувствую себя немного увереннее и стараюсь удержать оборону, хотя Толмачев продолжает вгонять меня в краску, вдавливаясь в низ живота внушительной эрекцией.

— Окей. Извини, — без грамма искреннего сожаления.

— Не верю, — отвожу взгляд, не выдерживая его.

— Маленькая шантажистка, — хмыкает Толмачев. Наклоняется еще ближе к моему лицу. Коснувшись пальцами подбородка, заставляет повернуть голову и выдыхает прямо в губы, касаясь их своими при каждом слове: — Извини меня, пожалуйста. Я больше так не буду. Сегодня, — и впивается в мой рот жадным, очень горячим поцелуем, пока я ему не ответила."

"Трется о мои губы своими, делая прикосновения нежнее и легче.

Сам закидывает мои руки к себе на шею. Больше не давит корпусом, просто обнимает и поглаживает пальцами в районе поясницы. Провожу ладонью по его затылку. Он закрывает глаза и рвано выдыхает. Всегда тянется за лаской. Я уже знаю. У него получается неосознанно. Простое прикосновение пальцев к его щеке и Кит ловит его, довольно жмурясь. Провожу по его шее и снова на затылок. Слегка массирую, пока он касается влажным языком моих губ.

— Моя, — улыбается сводный. — Мне пора ехать.