— Кирилл! — Натали все же выходит из себя.

— Кит, — поправляю ее, облизывая губы. — Так что, доктор? Что вы мне посоветуете?

— Ты пришел поиздеваться? — доходит до неё.

— Не без этого, — пожимаю плечами. — Отец позволил себе ставить условия. Одно из них — посещение этого убогого кабинета, где мне не могут помочь. Так почему бы хоть удовольствие не получить, раз уж я опять потратил время и притащился сюда вместо того, чтобы заниматься тем, что мне действительно хоть немного помогает?

— Маленький засранец, — забыв о врачебной этике вздыхает мой психотерапевт.

— Не такой уж я и маленький, — зачем-то смотрю на часы.

— Двадцать недавно исполнилось. В штанах примерно так же, может чуть больше, только в сантиметрах. Так что еще раз подумайте...

— Пошёл. Вон! — совсем непрофессионально рявкает знаменитая Натали Розенберг.

— Отлично, — скалюсь в ответ. — Только еще один вопрос. Когда следующий сеанс?

— Никогда, Кир. Ты здоров…

… и я резко начинаю задыхаться будто меня шарахнули кулаком под дых. Сука специально назвала меня так. Сидит, пялится теперь, как меня накрывает. Перед глазами встает четкая картинка практически пятилетней давности и последнее, что сказала мама, захлебываясь кровью у меня на коленях: «Кир».

Прохладные ладони касаются моего лица. Они медленно отрезвляют, как и женский голос:

— Это всего лишь воспоминание. Дыши. Дыши, парень. Раз, два, три, четыре, — я подстраиваюсь под счет и правда начинаю дышать. — Молодец, — Натали проводит ладонью по моим ставшим влажными от пота волосам. — Уже не реальность, Кит, воспоминание. Мы будем работать с тобой над этим. Хорошо? — и я растерянно киваю. — Вот и молодец. А сейчас отправляйся домой и лучше не садись сегодня за руль.

И еще! Не забудь вечером выпить таблетки.

— Выбросил.

Она уходит от меня, стуча каблуками, а я продолжаю считать, чтобы снова не провалиться в паническую атаку.

Натали возвращается, вкладывает в ладонь блистер.

— Просто помогут спать без кошмаров, — гладит мою руку прохладными пальцами. — Попробуй. Не понравится, не будешь принимать. Я до сих пор не понимаю, почему ты в Америке не ходил к врачу? За четыре года эту проблему можно было бы решить.

— На зло отцу.

— Дурак. Ты себе же хуже сделал в итоге.

Ладно, ты был ребёнком. Спишем на это.

— Я пойду? — с трудом поднимаюсь. Чертов приступ за несколько секунд лишил меня абсолютно всех сил.

— Иди, — кивает она.

Сжав блистер с таблетками в руке, дохожу до двери.

— Кит, — зовет Натали, — а насчет любви ты не прав. Это чувство гораздо шире и объемнее, чем тебе кажется…"

"Не дослушав ее, выхожу в коридор. Смотрю на таблетки в своей руке. Сжимаю пальцы в кулак так, что серебряный прямоугольник впивается в кожу и ранит ладонь до крови. Швыряю препарат в урну.