— С отцом так и не надумал помириться? — отпускает мою ладонь и быстро допивает свой чай. Время. Нам обоим пора ехать.

— Нет. Я просто не вмешиваюсь в его жизнь больше. Не мешаю. Ему без меня прекрасно жилось, Алексей Олегович. Зачем навязываться? Он вроде как клинья опять к Маше подбивает. Может примет она его обратно. Мне правда все равно. Вот тут я как раз все отпустил. Он меня уже почти не раздражает. А работать с ним нормально. У него опыта дохрена. Мне интересно. Я учусь.

— Так пока тоже неплохо. Время залатает все, что еще можно вылечить. Увидимся.

Прощаемся с ним. Рассаживаемся по тачкам и каждый едет в свою сторону. Повторяю про себя речь для презентации. Главное, сейчас быть убедительным. Это я умею.

Переодеваюсь в кабинете. Сегодня у меня тоже костюм. Черные брюки, пиджак, винного цвета рубашка и туфли. Дорого, стильно, сдержанно. То, что нужно для подобного мероприятия.

Беру флешку. Иду в большой зал для переговоров. Во главе стола, напоминающего по форме вытянутый овал, сидит отец. По обе стороны от него ключевые партнеры. Еще четыре человека разной степени важности чуть вдали, тоже друг напротив друга.

«Пищевая цепочка» — смеюсь мысленно.

Включаю ноутбук, вывожу изображение с флешки на большой экран на стене и начинаю вещать им далеко не про благие цели, про выгоду, которую я рассчитал, проведя за изучением материала несколько бессонных ночей. Эти люди ведутся только на деньги. Если нельзя заработать, значит надо сберечь то, что есть, и сэкономить на расходах. Тоже прибыль в итоге, только немного другого формата.

В конце своего монолога, делаю глоток воды и бутылки и бросаю пару колких фраз про карму, и едкую ухмылку вдогонку. Я все же должен остаться собой, тогда точно поверят.

Начинается обсуждение. Они передают друг другу размноженные бумаги с тем же, что я изобразил в презентации. Спорят, считают, заказывают себе кофе.

Это все очень долго, но Алексей однажды дал мне интересную характеристику — пробивной. Так и есть. И хер я отсюда уйду, пока не получу положительный результат.

Иногда приходится вмешиваться, объяснять или даже давить. Отец неодобрительно качает головой, но это моя игра. Еще одна игра на желание, если угодно. Я хочу свой результат. Я не проигрываю!

Выносят на голосование. Не прошло и года. Поднимается одна рука, вторая из тех, что помельче. Крупные держатели акций пока молчат. Тоже наблюдают, как двое мешкаются. В итоге тот, с кем мы говорили в ресторане, поднимает руку. Его голос можно считать за два.

Бесит, что тянет отец.

Сука. Хоть раз в жизни ты можешь просто взять и поддержать меня?!

Зло смотрю ему в глаза. Он улыбается и тоже поднимает руку. Его голос я тоже считаю за два. Меня нет в совете, я голосовать не могу. Ждем еще троих.