Меня в бок кто-то толкает. Открываю глаза, аккуратно поворачиваюсь. Полинка. Сонная растрепа залезла ко мне в кровать.

— Мама Лада, я с тобой полежу, — сообщает она, зажмурив глазки.

Улыбнувшись, заправляю ей волосы за ушко. Она смотрит на меня и снова жмурится. Хитрюга! Нельзя так с ними, но и выгнать ее я не могу. Эти малыши так тянутся к теплу и ласке, что мое сердце на время забывает про Кирилла и бьется быстрее уже в сторону воспитанников нашего детского дома.

Люся говорила, что так у многих бывает. Романтика постепенно проходит, когда окунаешься глубже в их реальность.

Даю себе десять минут полежать и поднимаюсь. Надо будить детей, помочь им застелить кровати и накрыть для них полдник.

После шести вечера в здании остаются только дежурные воспитатели и помощницы, мы с Томой. Утром нас сменят еще две работающие тут девочки.

Чем ближе к отбою, тем сильнее я начинаю волноваться. В голове так и крутятся слова заведующей и Люси.

— Да нормально все будет, — успокаивает Тома. — Меня тоже пугали, когда я сюда пришла. Живая, как видишь."

"И примерно до часу ночи все действительно тихо. Младшие сопят в кроватях. Воспитатели тихо беседуют в комнате отдыха, попивая чай с шоколадными конфетами. Мы с Томой шугали двух парней, нырнувших в спальню девчонок. На нас посмотрели многообещающим взглядами, но ушли.

С места нас подорвал девчачий визг, раздавшийся из туалета. Мы с Тамарой из столовой, где обосновались, чтобы не мешать воспитателям, рванули туда. Нам ближе.

Толпа девчонок, человек пять, ногами бьют одну, съежившуюся на полу фигуру. В такой суматохе сложно разобрать возраст жертвы.

— Вы с ума сошли! — кричу я.

— Разошлись! — рявкает Тамара. — Охренели совсем?! — берет ведро холодной воды, стоящее в углу, и выплескивает на толпу.

Они визжат хором и, наконец, отходят от своей жертвы.

— Пропустите, — проталкиваюсь мимо них.

Девочка, которую били, села. Держится руками за голову. Волосы все спутанные, под носом и на губе кровь. Разбили.

— Не надо меня трогать! — шарахается от моих пальцев как от огня. — Я в твоей жалости не нуждаюсь!

— Я не собираюсь тебя жалеть. Просто посмотрю.

Скалясь и шипя от боли, позволяет рассмотреть повреждения. Тома разбирается с остальными. Подтянулись воспитатели. К нам подходит медик и уже сама занимается девочкой.

Всех отправили по кроватям. Разборки оставили на утро. Пацаны, шмыгнувшие покурить, рассказали, что это давний конфликт. Девочка, которую били, понравилась парню одной из заводил. И он открыто к ней приставал, но досталось не парню, а девочке от девочек во главе с пострадавшей стороной.

— Ужас какой, — протягиваю вперед руку. Она дрожит.

Один из мальчишек усмехается, протягивает мне дымящуюся сигарету.

— Еще чего! — фыркает на него Тома.