"

"В конце восьмидесятых один знакомый, приехавший из Лондона, привез нам с Наташкой в подарок литровую бутылку водки с надписью «Смирнофф». Пришедшие гости с восторгом выпили «огненную воду», повторяя на все лады:

– Да, у нас такую не делают, всякую дрянь употребляем!

Красивую, редкую по тем временам пустую емкость, мы не выбросили, а, купив самую обычную «Столичную», перелили туда. И вновь приятели восторженно дегустировали напиток, охая и ахая.

– Ну и водка, просто слеза младенца, чистая, сладкая, не то что наша «Столичная».

С тех пор, вплоть до начала девяностых, когда питейное изобилие хлынуло на прилавки, у нас с Наташкой к столу всегда была «фирменная» выпивка. «Эффект бутылки» срабатывал и в других случаях. Шампунь «Малыш», перелитый в пузырек из-под немецкого средства для мытья волос, моментально расхваливался за потрясающую пену, духи «Ландыш», оказавшись во флакончике из-под «Диориссимо», поражали тонким ароматом, растворимый кофе, произведенный в Ленинграде, попав в жестянку с красными буквами «Нескафе», приобретал неповторимый вкус. А от советского аспирина, засунутого в пластиковую коробочку с буквами «Made in USA», голова гарантированно проходила у всех.

Разгромив патриарха французской поэзии, Нинель удовлетворенно вздохнула и поинтересовалась:

– Что, на душе тяжело?

– И как только вы догадались! – лицемерно подтвердила я.

Сундукян порылась в огромной сумке, больше похожей на чемодан, и, вытащив отвратительные ментоловые сигареты, принялась щелкать дешевой зажигалкой. Пламя никак не хотело вылетать наружу, и я машинально вытащила свое «огниво» от Картье.

– Спасибо, – улыбнулась хозяйка и, кинув глаз на золотую зажигалку, пробормотала:

– Дорогая штучка, я вот не рискую завести такую, постоянно теряю всякие мелочи – перчатки, сигареты, часы… Приходится пользоваться дешевкой.

Засунув зажигалку в карман, я со вздохом произнесла:

– Богатство есть, а счастья нету!

– Что так? – проявила неподдельный интерес Нинель.

– Ах, дорогая, – завела я, – трудно вам будет меня понять, к тому же живу в одиночестве и не привыкла рассказывать посторонним о своих проблемах. Но, честно говоря, иногда так хочется с кем-нибудь поделиться!

– Ваши стихи уже мне многое приоткрыли, – с чувством сообщила Нинель, – кажется, мы родственные души, одинокие, непонятые, утонченные…

Я стиснула руками край клеенки и принялась самозабвенно плакаться.

Живу в огромном загородном доме в окружении домработницы и животных. Но никакие собаки, естественно, не могут заменить детей, а их-то как раз господь и не послал. Замуж, правда, выходила, последний брак заключила со старым и богатым французом. От него и досталось феерическое состояние. Не скрою, первое время деньги радовали.