Обычно Жан спал всего два-три часа, когда возвращался из рудника и падал от усталости на узкую койку, потом просыпался и лежал до рассвета, вспоминая кем он когда-то был. Последнее время он всё реже мог вспомнить лицо любимой женщины, и синие глазки маленькой белокурой девочки. Поэтому просто лежал и пересчитывал трещинки на потолке.

— Вставайте ваше сиятельство, — издевательски произнёс надсмотрщик, — на выход.

Жан решил, что настал счастливый день и он, наконец-то сможет умереть. Поэтому он встал, улыбнулся, продемонстрировав всё ещё крепкие зубы, на покрытом шрамами лице, оставшимися ему на память от гостеприимства короля, и ударил надсмотрщика в лицо, решив перед смертью получить удовлетворение, раздав долги тем, кто этого заслуживал.

Надсмотрщик, не ожидавший удара, упал, схватившись за лицо.

Гнусаво прохрипел:

— Но-ос, ты сломал мне нос ублю-юдок

Заключённый Жан вышел из камеры, перешагнув скулящего надсмотрщика. Остановился на выходе из барака, взглянул на синее небо, вдохнул, услышал за спиной возню, обернулся.

Надсмотрщик с кровью, текущей из свёрнутого носа, подходил к нему со спины, размахиваясь деревянной дубинкой с металлическим наконечником.

Заключённый Жан знал, насколько болезненный удар этого наконечника. Сколько раз он испытывал эту боль, когда его, всегда сопротивляющегося унижениям, избивали несколько надсмотрщиков одновременно.

Сейчас же, когда он понял, что до свободы осталось несколько шагов, скорее всего его выведут на площадку напротив барака с карцером и там и закончится эта ненормальная жизнь, он вдруг осознал, что умереть можно весело и, выхватив дубинку из рук надсмотрщика пару раз тыкнул в тому в грудь и в горло.

Надсмотрщик снова завалился на колени.

Заключённый Жан увидел, как к нему приближаются около шести человек других надсмотрщиков, во главе которых шёл начальник рудника.

Он уже приготовился к «последней битве», когда начальник рудника, господин Салю, захлопал в ладоши и сказал:

— Ну-ну, Жан, не стоит добивать несчастного Люка, он разве тебе не сказал, зачем я попросил тебя привести?"

"Заключённый Жан мрачно уставился на улыбающегося начальника рудника. Тот, впрочем, как и всегда, был одет в модного покроя камзол чёрного цвета.

Господин Салю вообще предпочитал чёрный цвет, потому что на нем никогда не было видно пятен крови. Сам господин Салю был маленького роста, коротконог и лысоват. Туфли всегда носил на небольшом каблуке, с набойкой из железа на мысках. Маленькие глазки на лице всегда смотрели пронзительно, словно пытались продырявить собеседника.

Ответил начальнику сам Люк, поднявшийся с земли и утирающий кровь с лица:

— Когда бы я успел, он же набросился на меня словно сумасшедший.