– Ты уже вышла, – успокоил ее Кристер, легко обняв за плечи. – И ты никогда туда больше не вернешься. Никогда!

Именно это ей было труднее всего постичь. Она жила словно в мире грез, механически отвечала, уверенная, что все происходящее с нею, только сон.

– Как ты туда попала, в самом деле? – спросил полицмейстер.

Она медленно повернула к нему голову, окинула тупым невидящим взглядом, убрала волосы со лба и сказала:

– Я… не знаю.

– Расскажи, что знаешь!

Она тускло, испытующе посмотрела на них, все еще не веря в происходящее. Ей было безразлично: пусть это сон, но такой хороший. Ее, встречавшую три года только злобу и неприязнь, просили говорить. Все они были так добры…

Все это явственно читалось на ее маленьком изможденном личике. Путаные, но весьма красноречивые мысли.

– Противный доктор в санатории… – начала она негнущимися, словно чужими губами. – И дядя Юлиус. Они заставляли меня принять лекарство. Чтобы я заснула, как они сказали. Я не хотела. Сопротивлялась, потому что у них были безжалостные глаза. Но они были очень сильные. А проснулась я здесь.

Внезапно она закрыла лицо руками.

– Они придут! Придут и заберут меня!

– Они не сделают этого, – заверил Кристер. – Ты поедешь домой. К дедушке.

– Но дедушка живет очень далеко. В Упланде. Вы будете меня бить? Снова запрете в камере? Коль очень серьезно среагировал на ее испуг.

– Как ты могла подумать такое? И ты сейчас в Упланде. Похоже, доктор привез тебя сюда сонную. А не знаешь ли, почему ты здесь оказалась?

– Нет, – жалобно произнесла она, не отнимая рук от лица. – Они говорили, что я сумасшедшая. Но я так не думаю.

– Конечно, ты не сумасшедшая, – успокаивающим тоном сказал полицмейстер. – Удивительно только, как ты ею не стала в этом приюте! Не могу понять, кто именно желал тебе зла.

Она инстинктивно прильнула к Кристеру и сжалась в его объятиях.

– Однажды эта ужасная женщина кое-что сказала… – Они нагнулись ниже, чтобы слышать ее слова, тонущие в скрипе колес и цоканье конских копыт. – Я однажды стала кричать на нее, просить, чтобы меня выпустили. «Ты останешься здесь, – сказала женщина. – Коммерции советник хорошо платит за тебя». «А нельзя ли перевести меня в другую комнату? – попросила я. – Здесь так грязно». А она ответила: «Зачем? Тебя же все равно никто не навещает».

Голос Магдалены замер.

Мужчины переглянулись."

"– Именно так я и думал, – сказал Кристер. – В подвале держат тех, за кого плохо платят или кого никто не навещает. Магдалена, очевидно, относилась к последней категории.

Двое мужчин заметили, как трогательно заботлив был Кристер, и как она инстинктивно искала у него защиты.

– Но я все равно не понимаю, – упорствовал полицмейстер.

– Эта отвратительная пара держала тебя под замком, Магдалена.