– Пенсионер побледнел. – Ну так, на пару минут, в туалет, а еще на кухню ходил, чтобы чайник на плите подогреть. А что такого? Инструкции этого не запрещают, я же не часовой на посту.

– Ладно, вызывай патруль, у нас труп наверху. И радуйся, дядя. На обратном пути он бы точно тебя замочил.

Дорога наверх была сродни восхождению на Эверест. Капитан передохнул, стал обыскивать тело.

У покойника имелся паспорт на имя Светличного Артема Николаевича, выданный в тридцать седьмом году Красногвардейским райотделом милиции города Белгорода. Даты штампа о прописке и выдачи документа совпадали. Это был явный ляп, допущенный в абвере. Папиросы, спички, носовой платок, пара карамелек, облепленных табачными крошками, мятые автобусные билеты.

Вместе со всем этим Иван извлек из брючного кармана покойника скомканную бумажку. «Ул. Пролетарская, д. 2, кв. 12. Записку уничтожить!» – гласила надпись, сделанная карандашом.

Надо же, какая оплошность. Не уничтожил. Ну что ж, и на старуху бывает проруха."

"Это был его собственный адрес. Немцы подослали убийцу, чтобы раз и навсегда избавиться от капитана Осокина. Это было странно. Похвастаться особыми успехами он не мог. Тем не менее люди из абвера решили убрать его. Иван невольно зацепил что-то важное и не заметил? Противник сообразил, что рано или поздно, методом проб и ошибок, но он своего добьется?

Это льстило Ивану. Такое бы мнение да подполковнику Редникову и иже с ним.

Несколько минут он мрачно разглядывал записку. Потом обнюхал ее, сложил и убрал в нагрудный карман. Пусть будет, но, увы, вещица бесполезная. С дактилоскопией нынче туго. Можно, конечно, снять с записки отпечатки, но куда их приспособить? Откатывать пальчики у всего городского населения? Запаха нет, почерк незнакомый, без характерных особенностей, скорее всего, измененный.

Патруль прибежал минуты через четыре. Бойцы по одному влетели в коридор, наставили на Ивана карабины.

– Стоять! Лицом к стене! – крикнул сержант.

Веселого в сложившейся ситуации было немного, за исключением того факта, что жизнь продолжалась, но все же Осокин засмеялся, когда выполнил приказание. Публика горячая, могут и пальнуть.

– Эй, чего веселишься? – рявкнул, подходя, сержант.

– Дружище, ты сам посуди, – ответил Иван. – Надеюсь, это не судьба, и мы все же проживем друг без друга.

– Товарищ капитан? – Сержант оторопел, схватился за фонарь.

– Узнал, молодец, – буркнул Осокин. – Только не надо светить мне в лицо третий раз за вечер. А вы все вертитесь по району без всякой пользы?

– Служба у нас такая.

Красноармейцы убрали карабины. Кто-то из них споткнулся о мертвеца и выругался, а его товарищ засмеялся. Мертвые в военное время не напрягали, а вот живые – могли.

– А что вы тут делаете, товарищ капитан?

– Живу я тут, сержант. Вот дверь.