Вы не знаете, что с ними делать?

– Знаем, товарищ подполковник. Прошу прощения, но все идет своим чередом. Это тертые калачи, к ним следует присмотреться. Знаю, вы со скепсисом относитесь к психологическим играм, но в данном случае это необходимо. Физическое давление озлобит их, вызовет противодействие. Или же они станут врать, а проверить их слова мы не можем. Допускаю, что эти люди не в курсе предстоящей работы, хотя заместитель Федоренко Островой должен что-то знать. Лазарь прислал дополнительную информацию по отдельным фигурантам. К сожалению, она скудная, но кое-что мы можем использовать. Козыри пока не выкладываем. Мои люди проводят допросы, с каждым диверсантом работают отдельно. Содержатся они обособленно.

– Хочешь подружиться с ребятами? – Подполковник криво усмехнулся, посмотрел на часы. – Ну что ж, Иван Сергеевич, дружи, окружи их заботой и вниманием. В общем, делай что хочешь, хоть в ресторан своди, но чтобы к утру они запели. Тогда, возможно, мы обретем пару часов для сна. Помни, что промедление – это провал. Этих агентов надо использовать, пока у нас есть время. А если у них запланирован контакт с самим Циклопом, то сам понимаешь!.. Они говорят, с какой целью прибыли?

– Твердят как попки, что ни сном ни духом. В курсе только Федоренко, а он уже на том свете. Не знают ни имен, ни лиц, ни явок. При входе в город они должны были получить от Федоренко адреса конспиративных квартир и рассосаться. Мы пока не возражаем, присматриваемся. Это, понятно, увертка. В абвере не дураки сидят, понимают, что случиться может всякое, особенно с командиром. Диверсанты должны что-то знать. Выясним, товарищ подполковник.

– Вы уже имеете представление об их личностях?

– Они не утаивают свои биографии, предоставляют сведения о школе, где проходили обучение, о начальстве, преподавателях. Сравнивая их с данными, поступающими от Лазаря, делаем вывод: почти не врут. Гусинский из Ярославля, отслужил срочную в начале тридцатых, до войны работал технологом на металлообрабатывающем предприятии. В августе сорок первого был командирован в Харьков для участия в подготовке к эвакуации местного завода. До последнего момента находился в городе, после чего пришел к немцам. Уверяет, что не хотел, проявил минутную слабость, боялся за свою жизнь. В общем, минутная слабость растянулась на два года. Все они так говорят. Служил в полиции на Западной Украине, в Польше, имеет богатый послужной список. Четыре месяца назад рекомендован прежним командиром к обучению в школе абвера. Тип немногословный, скользкий, притворяется больным. Гладыш – совсем иной фрукт. Канает под блатного, но все сложнее. Отсидел по хулиганке, но перед этим отслужил в армии, где имел специальность сапера.