– Ты, сучонок, решил меня перехитрить, да? Через чердак ушел, через крышу? Думал, я не догадаюсь, куда именно ты рванешь? Был бы умнее – не подставил бы ни Аньку, ни сеструху свою.

– Миша, не надо, – попросила я, надеясь, что смогу убедить его не трогать Гека. – Он ничего не знает, он не имеет никакого влияния на Аделину.

– Ты вообще заткнись, с тобой позже поговорим.

Я вдруг увидела, как за спиной Миши появился мужской силуэт, и обрадовалась, что это кто-то из врачей, а потому заорала:

– Помогите! Помогите мне!

Миша обернулся и захохотал:

– Ага, сейчас поможет. Только мне. Паша, а мы тут, видишь, беседуем – на ловца и зверь бежит. Смотри, кто тут у меня.

– Нашелся беглец наш? – чуть задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорил приблизившийся к нам Одинцов – а это был он. – Отлично. Ну, сейчас пойдем с тобой сестру уговаривать, раз эта дура по-человечески не хочет.

– Я никуда не пойду, – неожиданно твердо сказал Гек. – Она тут ни при чем. Мой долг – с меня спрашивайте.

– Ишь, заговорил, братское сердце, – засмеялся Миша. – А то, что она до этого самого дня за тебя свои деньги отваливала – тебе в башку не приходило? Если б не это, тебя бы уже давно на запчасти разобрали. Но тут не в деньгах дело, дружок. И должок твоей сестры куда больше. Так что ты должен нам помочь убедить ее в необходимости его вернуть."

"И вдруг Гек бросился на Мишу. Это было так неожиданно, что я даже не сразу поняла, что происходит. Миша отпрыгнул в сторону и выхватил из кармана нож, блеснуло лезвие, Гек тонко вскрикнул и схватился за руку. Я, не помня, что делаю, кинулась на Мишу, молотя его кулаками по чему придется. Тот сперва опешил, но потом отпихнул меня:

– Совсем сдурела, тварь? Ты на кого руку поднимаешь? Босячка чертова!

Ко мне на помощь кинулся Гек, но его сзади схватил Одинцов, и они покатились по полу, колотя друг друга. Я же снова бросилась на Мишу, и тот с размаху ударил меня в живот. Я упала, а разъяренный Мишка еще раз ударил в живот, теперь уже ногой, и, размахнувшись, пнул в голову. Последнее, что я видела, были яркая вспышка света, глухая боль и тишина.

Очнувшись, я увидела над собой лицо склонившегося Мажарова и сразу спросила о Геке. Больше меня ничего не интересовало – только то, чтобы он был жив. Потом опять провал и пробуждение в палате. Было темно – видимо, уже наступила ночь, я попыталась сесть, но не смогла, очень болело все тело. Дверь палаты тихо скрипнула, я решила, что это медсестра, и обрадовалась – сейчас попрошу попить. Но вошедший быстрыми шагами приблизился ко мне, держа в руках что-то большое, объемное. Последнее, что я увидела, было лицо Миши – такое родное, улыбающееся. А потом снова наступила темнота.

Аделина

Анна лежала в постели так, словно спала.