Особист оказался хмурым капитаном средних лет. Он допросил всех, проверил документы.

– И где этот склад? На карте сможете показать?

– Смогу, – подтвердил Алексей.

Особист развернул перед ним чистую, без пометок карту. Алексей определился, ткнул пальцем.

– Недели три назад начальник склада к своему начальству отправился и не вернулся. Часть караула убило бомбой, вход засыпало. Ну а мы, значит, к своим подались.

– Проверим. А пока – в пехоту."

"Сержант отвел их обратно в траншею, вернул оружие. Бойцы повеселели. Алексей сам думал, что их посадят в камеру или карцер, пока проверка будет идти.

Промашку они, конечно, дали с танкистом. Надо было его в плен взять, да пожалел Алексей немца. Сам не знал, доберутся ли они живыми до своих, тут не до немчика было. Однако он приметил, что отношение к нему, Федору и Виктору было пока не таким, как к другим бойцам. Их не только не ставили в охранение – не отпускали даже в свой ближний тыл, на ту же кухню. Видимо, не доверяли.

Через неделю Алексея вызвали к особисту. Он шел в штаб, а у самого сосало под ложечкой, и было неприятное предчувствие.

Постучав в дверь, он вошел и представился.

– А, Ветров! Садись! Тебе выпал удачный случай реабилитировать себя и своих товарищей перед командованием.

– А что, разве мы в чем-то виноваты?

– А окружение? Почему вы не ушли со своим батальоном? Ты разговор на другие рельсы не переводи! Опять в штрафбат захотел?

– Люди и там живут и воюют.

– Живут, только недолго. Короче, надо нашего человека на ту сторону провести и склад показать. Сможешь?

– Попробовать можно, только линию фронта перейти сложно.

– В корень смотришь. Было бы просто – любого новобранца отправили бы.

Мы со своей стороны поможем, организуем артналет. Согласен?

– А разве у меня есть выбор?

– Ну вот и договорились!

– А обратно-то как?

– Это тебе старший товарищ расскажет, будешь ему подчиняться. В роту не возвращайся, будь при штабе; я тебя позову.

Алексей вышел. В разговоре с особистом его задели слова о реабилитации. В чем его вина? В том, что немцы удачно развивали наступление и он, помимо своей воли и выполняя приказ командира, попал на склад и в итоге оказался в окружении? Так он не один такой, дивизии и корпуса попадали в немецкие «клещи» и окружение.

Да черт с ним, с особистом и его обидными словами. Не за него он воюет – за Родину, за родителей.

Болтался он у штаба часа два, пока его снова не вызвали.

В комнате особиста находился еще один человек – мужчина лет сорока, лысоватый, в немецкой форме, с нашивками фельдфебеля на левом рукаве. Алексей внутренне удивился. Перебежчик или наш, из дивизионной разведки? Он и сам ходил в немецкий тыл при «маскараде».

– Познакомься, Алексей, это товарищ Петров. Он будет старшим, подчиняешься ему.

– Есть.