Это как раз совершенно неоспоримый факт, а не мои догадки о тайной любви и знаках! Мы сейчас можем пойти к господину Земскову в гримуборную и там непременно найдем этот самый воротник. Хотите пойдем, Юриваныч?

Директор тяжело дышал и все гладил ладонью грудь с левой стороны.

Роман Земсков обеими руками взялся за стул, прикидывая, швырнуть его или лучше размахнуться и ударить. Директора он не принимал в расчет, но эти два мужика… один режиссер, второй Лялькин пес цепной… они… мало ли, еще лицо попортят… хорош герой с фингалом под глазом, а все из-за какой-то ерунды, которую и доказать-то нельзя…

– Вы ничего не докажете, – заявил Роман и отпустил стул.

Озеров усмехнулся, и эта презрительная усмешка вывела Земскова из себя. Как будто тумблер внутри переключился! Он вообще легко умел переключать эмоции, все же он талант, да еще какой! Он умел захохотать и тут же зарыдать, и сразу стать серьезным.

– Вы ничего не докажете! – заорал он. – Вы кто?! Вы же дебилы, недоумки! Поду-умаешь, воротник! Какой, на хрен, воротник! Ну, взял я деньги, и что?! Зачем вам деньги?! Крышу чинить?! Все равно в вашем болоте все сгниет и развалится на хрен!..

Он вырвал у Ляли из рук фарфоровую пастушку и швырнул бо пол.

Чудесным образом пастушка не разбилась. Она глухо ударилась в ковер и покатилась.

Это было неожиданно и произвело совсем не тот эффект, на который рассчитывал талантливый артист.

Собравшиеся проводили пастушку глазами, потом Атаманов очень деловито подтянул рукава толстого белого свитера, уверенно подошел, крепко взял Земскова за ухо и поволок вон из кабинета.

Артист выл и загребал ногами.

Озеров стал спрашивать Юрия Ивановича что-то о «Дуэли», тот от неловкости и стыда стал отвечать, Ляля изучала золотую рыбку в пакете.

Вой постепенно отдалялся, пока совсем не смолк.

– Вы ему по собственному желанию не подписывайте, – посоветовал Максим. – Сделайте хоть это!.. Придумайте какое-нибудь служебное несоответствие.

– Как же так, – растерянно пробормотал директор, – как же так-то… И Валерия Павловна!.. И деньги!..

– Деньги нашлись, – с нажимом сказал Максим. – Да, записывать его в главной роли я не буду. Давайте этого вашего Ваню Есаулова!..

Вернулся Атаманов и сказал, что проводил артиста до самого выхода из театра, даже на улицу вывел.

– Я там его на лавочку приткнул, – добавил Егор хмуро. – Посидит, охолонет немного.

– Ляля, вы меня извините, – вдруг сказал Озеров. – Я должен был все рассказать, а вы должны были услышать.

Она кивнула, подняла с ковра пастушку и пристроила рядом с золотой рыбкой.

– Пойду на свое рабочее место, – она улыбнулась. – Мне кажется, я там не была… лет сто. Пьесу-то мы с вами так и не обсудили, Юрий Иванович.