– Как это ты умудрилась?

– Очень просто, – холодно ответила немного расстроенная воспоминаниями Василиса, отобрала у него дневник с русалочкой, захлопнула и сунула в стол подальше. – Я ничего не умею. Через козла прыгать не умею, по канату лазать тоже не могу. И в волейбол плохо играю, меня в команду никогда не брали, все мечтали противнику сбагрить!..

Федя, который отлично лазал по канату, играл в теннис по первому разряду, лихо катался на сноуборде и плавал с отцом «на время», понял, что она на него рассердилась, только не догадывался, за что.

– Вообще трояк по физкультуре ничего не значит, – сказал он осторожно. – Зато ты романы по литературе писала!..

– Все это не имеет никакого значения. Какая разница, что я там писала! Все равно я не стану знаменитой писательницей. Мне лишь бы универ окончить и на работу устроиться, чтобы бабушке помогать как следует. Что такое, куда она запропастилась? Вот так всегда: уйдет, а я за нее беспокоюсь.

Всерьез огорченная – она и сама не могла бы ответить, что именно ее внезапно так огорчило, – она ушла на кухню и налила в чайник воды.

Этот парень не сегодня-завтра уедет в свою московскую жизнь, где получают красные дипломы и работают на «Радио России», где, должно быть, все прекрасные спортсмены и у всех складываются замечательные карьеры, а она, Василиса, останется в Нижнем.

Она останется и будет работать на трех работах, и станет ждать квоту на бабушкину операцию, потом будет ухаживать за ней изо всех сил, и, может быть, когда-нибудь они купят путевки на теплоход – бабушка все мечтает – и поплывут от Нижнего до самой Астрахани и обратно, будут просто сидеть на палубе и смотреть на берега, это и будет наградой.

…Вы все свободные, независимые, и вольный ветер гладит ваши гордые гривы!.. А у меня обязательства, больная бабушка и театр, где только и есть настоящая жизнь! И нечего так снисходительно рассматривать мои трояки по физкультуре!.."

"Василиса достала «парадные» чашки с блюдцами и коробку зефира – угощать Федора Величковского.

– Зефир я люблю, – сообщил Федя совсем близко. Он стоял в дверях кухни и наблюдал за ней. – И вообще я люблю чай пить. В какой-то сто пятидесятой биографии Маяковского я прочитал, что его страшно раздражал образ жизни Лилечки, ну, Лили Брик, потому что она очень любила самовар и играть в преферанс. А он считал это мещанством.

– Ты играешь в преферанс?

– Чай люблю пить, – повторил Федя, вытащил из-под стола табуретку и уселся на нее. В крохотной кухоньке от него было очень тесно. – Пироги люблю, особенно с малиной. С яблоками тоже хорошо.