Федя, закинув голову, резким движением вылил в себя остатки кофе и поставил чашку на блюдце. Блюдце звякнуло.
– Лариса Николаевна, – сказал он и ладонью разгладил скатерть, – я не очень понимаю, о чем вы говорите. Ваш муж, режиссер Верховенцев, был богатым человеком?..
Она кивнула как ни в чем не бывало и налила ему еще кофе.
«…У него ничего не осталось, – пронеслось у Феди в голове. – Небось все тратил на эту свою!.. Одни долги. На что она будет жить? Может, Юриваныч что-нибудь придумает?»
– Нет, вы не подумайте, – Лариса Николаевна улыбнулась, – что он миллионер, как все эти… новые! Разумеется, золотых приисков у нас нет, но живем мы вполне… достойной и свободной жизнью.
Глаза у нее налились слезами, но она не заплакала. Она глубоко вдохнула, выпрямилась, посидела молча, и когда Федя в следующий раз взглянул, никаких слез не было в ее глазах. Высохли. Исчезли.
Может, она и впрямь превосходная актриса!.
– Виталий родился в пятьдесят третьем году, как раз умер Сталин. Вы слышали что-нибудь о Сталине?
Федя сказал, что слышал кое-что.
– Ну вот. Он умер, и людей перестали расстреливать, пытать и ссылать. И все вздохнули немного свободней, чем раньше. Отец Виталия работал на прядильной фабрике инженером, а его дядя, брат отца, в министерстве легкой промышленности. И вот этому дяде как-то удалось устроить отца Виталия в Совэкспортматериалы, была такая могущественная организация! Она торговала с заграницей, уж точно не знаю чем, по-моему, всем подряд.
Федя согласился, что, должно быть, правильно.
– А дядя со временем перешел во Внешторг, это еще более могущественная организация!.. Они оба были очень ловкими и оборотистыми людьми. Они заключали какие-то контракты, получали деньги, как я понимаю, немалые, и умели часть этих денег…
– Прикарманивать, – подсказал Федя.
Лариса Николаевна кивнула."
"– Совершенно верно.















Комментарии
Добавить комментарий