Ее ответ был настолько неожиданным, что веселость Зака сменилась трогательной нежностью, от которой у него сжалось горло.

— Дело в том, — сказала Джулия, тщательно избегая его взгляда, — что классический термин «половая связь» кажется мне не совсем подходящим, когда речь идет о чем-то таком… таком замечательном, как то, что происходит между нами. И таком глубоком. И таком всепоглощающем.

Закрыв глаза, Зак откинулся на спинку дивана, пытаясь хотя бы отчасти разобраться в тех совершенно незнакомых и непонятных чувствах, которые она в нем вызывала.

Несколько мгновений спустя он все-таки достаточно овладел собственным голосом, чтобы сказать:

— А как насчет слова «любовники»."

"— Любовники, — согласилась Джулия. — Да, это именно то, что нужно. Так вот, я пыталась объяснить, что, несмотря на то что мы были любовниками, я почти ничего о тебе не знаю.

— А что бы ты хотела узнать?

— Ну, для начала хотя бы твое настоящее имя. Захарий Бенедикт — это ведь, наверное, псевдоним, который ты взял после того, как начал сниматься.

— Мое имя действительно Захарий.

Правда, Бенедикт — это не фамилия, а второе имя. Но я поменял все документы официальным путем, когда мне исполнилось восемнадцать.

— Правда? — Джулия повернулась и начала пристально разглядывать его. Даже с закрытыми глазами Зак мог видеть любопытство, написанное на ее лице, и уже точно знал, какой вопрос будет следующим. Размышляя об этом, он невольно вспомнил и другое…

«Я бы никогда не отказала тебе, Зак».

«За то, что ты мог даже подумать о том, что я когда-нибудь смогла бы сказать, что ты меня изнасиловал!»

«Дело в том, что классический термин» половая связь» кажется мне не совсем подходящим, когда речь идет о чем-то таком… таком замечательном… И таком глубоком.

И таком всепоглощающем «.

Голос Джулии прервал его воспоминания:

— А какая у тебя была фамилия перед тем, как ты ее сменил?

Этого вопроса он и ожидал. Вопроса, на который до сих пор никому не удавалось получить ответ.

— Стенхоуп.

— Какая красивая фамилия! Зачем же было менять ее? — К своему удивлению, Джулия увидела, как напряглось лицо Зака, а в открывшихся глазах снова появилось суровое и недоброе выражение.

— Это долгая история, — лаконично ответил он.

— Понятно, — ответила Джулия, одновременно подумав о том, что эта история до сих пор ранит его, а потому не стоит ворошить ее сейчас. И она попыталась отвлечь внимание Зака от всяких омрачающих его настроение воспоминаний:

— Правда, я очень много знаю о твоем детстве и юности, потому что в свое время мои братья были просто влюблены в тебя.