Всеми силами пытаясь уклониться и от его изучающего взгляда, и от крайне неприятного ей предмета разговора, Джулия осторожно высвободилась из его объятий и, подтянув колени к подбородку, крепко обхватила их руками.

— Право, это совершенно неинтересно.

— А почему бы тебе не позволить мне самому судить об этом?

В глазах Джулии появился нехороший блеск — Ты всегда такой настойчивый?

— Это одна из моих самых непривлекательных черт, — невозмутимо отпарировал Зак. — Итак, о чем же ты думала?

Джулия насмешливо закатила глаза, но, поняв, что он не собирается отступать, решила все-таки рассказать ему хотя бы часть правды.

— Я просто думала о том, какая странная штука жизнь. Все кажется настолько понятным, легко предсказуемым, и вдруг, в какой-то момент, ты заходишь в придорожный ресторанчик, чтобы выпить чашку кофе, и все меняется.

Откинувшись на подушки, Зак закрыл глаза и облегченно вздохнул. Он, честно говоря, думал, что она размышляет о чем-то гораздо более неприятном. Например, о том, что он разрушил ее жизнь.

Краем глаза Джулия заметила его напряженное и изможденное лицо, и ее сердце упало.

Разве в глубокомысленных философских рассуждениях о жизни он сейчас нуждался? Ему был необходим смех, легкие и приятные эмоции. В эту секунду Джулия внутренне поклялась, что больше не позволит спровоцировать себя на подобный разговор Не открывая глаз, Зак глубоко вздохнул и спросил совершенно ровным и невыразительным голосом:

— Ты хочешь остаться здесь, со мной, Джулия?

— А ты мне можешь предложить какой-нибудь выбор? — насмешливо поддразнила она, твердо решив больше не затрагивать никаких серьезных тем.

Но как только она произнесла эти слова, его лицо снова напряглось, и Джулия инстинктивно почувствовала, что это совсем не тот ответ, которого он ждал.

— Нет, — ответил Зак после довольно продолжительного молчания. — Боюсь, что не могу предложить тебе ничего другого.

— Неужели ты думаешь, что если отпустишь меня, то я расскажу полиции о твоем укрытии?

— Нет. Если ты пообещаешь мне этого не делать, я поверю тебе.

— Тогда в чем же дело?

— В том, что я не уверен, что ты сможешь пройти через тот пристрастный допрос, который тебе устроят по возвращении.

Даже если ты скажешь им, что я все время держал тебя с завязанными глазами, они будут продолжать допрашивать тебя якобы для того, чтобы «помочь» вспомнить что-то чрезвычайно важное. И рано или поздно ты проговоришься, сама того не подозревая.

На сей раз Джулии пришлось приложить максимум усилий, чтобы поддерживать хоть какое-то равновесие между разбирающим ее смехом и теми по-настоящему глубокими чувствами, которые она испытывала.

— Ну что ж.