У Владимира Андреевича был близкий друг детства — Роман Георгиевич, майор милиции, работавший, кажется, в уголовном розыске — Кира толком не знала.

Папа с дядей Ромой уехали на дачу на два дня. О чем они там говорили, отец не рассказывал, но вернулся он задумчивым, замкнутым и отмахивался от любых расспросов.

А вечером им позвонили из больницы и сообщили, что к ним доставлен Вадим Белый в тяжелом состоянии.

Вадима так страшно избили, что лицо представляло собой сплошное месиво! Когда мама это увидела, у нее случился сердечный приступ.

Он был должен огромную сумму денег, и в следующий раз его обещали убить.

А срока для погашения долга дали три недели.

Владимир Андреевич продал дачу.

Он не мог тогда поступить иначе. Еще не мог. И это стало той роковой чертой, которую они переступили, еще не понимая этого.

Вадим пролежал в больнице три месяца. Мама не отходила от него, выхаживала, умоляла прекратить все это. Он плакал и просил прощения, обещал завязать, вернуться в институт, в семью… и сбежал в день выписки, когда Марина Константиновна пришла его забирать из больницы.

А в январе у отца стали требовать возврата долгов сына уже напрямую, шантажируя красочным описанием того, что сделают с Кирой или мамой в случае отказа платить.

— Мы не имеем к делам Вадима никакого отношения! — жестко отвечал Владимир Андреевич по телефону. — Мы прекратили с ним любые отношения, это чужой нам человек! И его долги нас не касаются!"

"А через два дня, чтобы отец понял всю серьезность намерений кредиторов, напали на Киру. Прямо у подъезда, когда она возвращалась поздно вечером с занятий, ее схватили сзади, зажав ладонью рот, оттащили в тень.

Их было двое, один держал девушку, а другой медленно резал на полоски ее пальто и просил передавать привет отцу.

Открыв дверь и увидев, в каком состоянии находится дочь, Владимир Андреевич заплакал.

Позвонили в милицию, приехали два следователя, долго расспрашивали, составляя протокол, а когда они ушли, отец посадил Киру с мамой напротив себя в кухне и рассказал, о чем тогда на даче они говорили с дядей Ромой.

— Это горе, Володя, — выслушав друга, опечалился Роман Георгиевич.

 — И беда большая.

Они сидели за столом после бани, которую папа решил не обременять тяжелой беседой, выпивали — тогда он и попросил совета, рассказав о своей беде и о вердикте, вынесенном профессором.

— Тут вот какое дело, Володь, — объяснял дядя Рома. — В каждом казино и игровом доме, хоть в официальном, хоть в подпольном, есть штатные психологи, специалисты, которые вычисляют игроманов и уровень их зависимости. А дальше сплошной криминал. Это четко организованные преступные группы.