Николай успел наскоро соорудить какой‑то завтрак, пока она плескалась в душе, и только в машине, по дороге к ней на работу, заговорил о том, что его немного тревожило:

— Кир, ты поедешь ко мне в «Метель» встречать Новый год?

Она помолчала почему‑то, и это ее промедление с ответом как‑то сильно насторожило Крайнова, и он поторопил:

— Ки‑ир?

— Это было бы замечательно, — вздохнула она, — только мне как‑то неловко, у тебя же там друзья, родные соберутся.

— Они тебе понравятся, обещаю, — уверил Николай.

— Ладно, я принимаю приглашение, — решила она.

— Я в пятницу отвожу родителей в аэропорт, — издалека начал заход к следующему предложению, которое вынашивал еще с ночи, Крайнов. — Ты во сколько в пятницу освободишься?

— Часов в восемь.

— А если я заеду за тобой и заберу тебя к себе домой на все выходные? Поедешь? — И посмотрел на нее в ожидании.

— Да, — как‑то серьезно и решительно ответила Кира.

Его встречала Аглая.

— Привет! — Она подошла к нему, собралась было поцеловать в щеку, но неожиданно передумала, внимательнее присмотревшись к Крайнову, и удивленно протянула: — Алта‑а‑ай!

— Я, подруга дорогая, — хмыкнул он. — Что, не признала?

— Коль, ты влюбился! — сверкнула радостно глазами Глашка. — Я тебя никогда таким не видела.

— Каким? — усмехнулся он.

— Таким! — принялась пояснять она. — Ты весь светишься, помолодел даже, у тебя глаза горят!

— Как фары? — отшучивался Коля.

— Ты у нее был, да? — принялась допытываться Глашка.

— Стрелка, отстань, мужчины на такие вопросы не отвечают. — Слегка подтолкнул ее вперед, к двери в дом, и попытался перевести тему: — Ну‑ка быстро в дом! Выскочила раздетая, еще простудишься! А где все?

— Генералов работает, твои гулять пошли на речку, а я обед налаживаю! — отрапортовала Аглая. — Так что мы одни и ты не отвертишься, расскажешь все как миленький. — И совсем другим, проникновенным тоном спросила: — Ты действительно влюбился, Коль?

Он ей не ответил. Он не влюбился, тут было что‑то большее, другое.

Аглая не стала настаивать на ответе, она слишком хорошо его знала, лишь шагнула к нему, обняла и проникновенно прошептала:

— Я так рада за тебя, Алтай! Так рада.

Эти два дня — четверг и пятница — превратились для Киры в единство и борьбу противоположностей, проигрывающих этот первый закон диалектики на ее чувствах.

Она ждала Николая с нетерпением и часы считала, и дела, заполняющие эти часы, и скучала, и замирала, вспоминая их ночь, чувствуя, как горячая волна катится по телу снизу вверх, приливая к щекам, заканчивая набег дрожью по позвоночнику.

«Ужас какой‑то!» — восторженно удивлялась Кира новым ощущениям.