Нет, он не будет с наскока и целеустремленно тащить ее в постель! Так он может проиграть — она закроет какую‑то часть себя от него, а он собирался завоевать эту женщину! Всю! Не только ее тело! Не только! Ладно, прорвемся! Чем‑чем, а терпением Николая Крайнова бог не обидел!

Напряжение и неудобство чувствовали оба, пока раздевались в прихожей, проходили в кухню, где он поставил на столешницу все многочисленные пакеты из супермаркета. Николай сразу достал бутылку шампанского, благо в магазине дорогие достойные сорта держали охлажденными.

— Шампанского? — спросил, уже открывая бутылку.

— Да, — рассеянно кивнула Кира и заспешила. — Я сейчас накрою на стол!

— Погоди, не надо, — остановил он, придержав ее за руку, когда она двинулась в сторону гостиной. — Давай немного выпьем за твой сегодняшний успех.

Она кивнула, открыла верхний шкафчик, достала два высоких бокала. Негромко хлопнула пробка, открываясь, Крайнов налил шампанское, один бокал протянул ей, взял свой в руку, приподнял тостовым жестом:

— За тебя! — чокнулся и отпил, не сводя взгляда с Киры.

— Да, — кивнула она рассеянно, что‑то сосредоточенно обдумывая.

Поставила бокал на стол, даже не пригубив, и решилась. Он уловил тот момент, когда у нее переменилось настроение, и Кира, словно со скалы прыгнув, выпалила:

— Я никогда не была с мужчиной! — Громко выдохнула и посмотрела ему в глаза.

— В каком смысле? — не врубился в столь сильное заявление Николай.

— Ну, не спала, не занималась сексом, — растерялась Кира, явно ожидавшая какой‑то иной реакции.

— Подожди, но ты же была замужем? — как‑то даже опешил Крайнов.

— Почему ты решил, что я была замужем? — не поняла теперь она.

— Ты же поменяла фамилию, — все еще не въезжал в тему Николай.

— А, это. Да, но я поменяла ее по другой причине, — выдала еще одну порцию непонятной информации Кира.

Она взяла рассеянно бокал, повертела его в руках, невидяще разглядывая содержимое, снова поставила на место, посмотрела на Николая, пытавшегося осмыслить сказанное, и попробовала объяснить:

— Понимаешь, так получилось в моей жизни. Не потому, что я мужененавистница какая или боялась и избегала близости с мужчинами, нет. Просто вот так сложилась жизнь, во многом по не зависящим от меня и моего выбора обстоятельствам. — Она смотрела ему в глаза каким‑то потерянным взглядом, мучаясь необходимостью что‑то объяснять.

А у него от отпустившего напряжения, от облегчения — он‑то ждал чего угодно, вплоть до признания в убийстве, но никак не такого поворота, — такая нежность, граничащая с болью, к этой женщине разлилась внутри теплом, что защемило в груди. И вновь появилось желание защитить Киру от всего на свете, от ее мучительных попыток что‑то объяснять.