— Когда я сидел и перечитывал твое письмо, я понял одну вещь: мне легко расстаться со всем на свете, если это потребуется для того, чтобы быть с тобой. Если ты поедешь в Вену, значит, и я поеду, если в Москву, то только со мной, куда угодно, но только вдвоем. И в этом нет никакой жертвы или трагизма. Это все очень просто. На земле много прекрасных и загадочных мест, не одна «Метель» такая. И, как ни странно, потеряв тебя, я освободился и осознал, что слишком сильно привязался к этому месту, прирос к нему, и это стало ограничивать мое мироощущение, восприятие всего мира в его объеме и красоте. Понимаешь?

Кира кивнула, зачарованно слушая его признания.

— И что удивительно: я чувствовал себя свободным и легким к переменам, когда восстанавливался после травмы, и воспринимал мир так, словно он полностью открыт для меня и полон возможностей для познания. Я даже работу себе такую придумал, чтобы не связывала меня необходимостью офисного сидения. Но почему‑то забыл эти ощущения, поселившись здесь, может, прятался от чего‑то, от одиночества, что ли, не знаю. Конечно, это не значит, что надо всю жизнь мотаться, как цирк шапито или перекати‑поле с места на место, но, если потребуется, мы спокойно поедем туда, где есть возможность реализации наших способностей. И ничего в этом тяжелого нет. Да и «Метель» мы продавать не станем, если что, пусть себе стоит, мы вполне способны купить другой дом, там, где понадобится. Вот так, Веснушка! — заключил Крайнов и расцеловал свои любимые веснушечки у нее на переносице.

— Я очень люблю тебя, Николай Крайнов, — с серьезным видом уведомила Кира.

— Я тоже очень тебя люблю, Кира Белая, — ответил он.

Солнце припекало совсем по‑летнему, что было удивительно для этих мест в августе, и это только усиливало ощущение радости и необычности момента.

— Вон там, видите? — указала Кира.

— Ну, пошли, — распорядился Генералов.

Они спускались по тропинке, когда из дома на крыльцо вышел старец. Увидев его, все остановились, как по команде. Дед посмотрел пристально и махнул, приглашая, рукой.

— Ну, иди, — сказал Крайнов, забирая у Киры дочку с рук.

— Я пошла, — выдохнула, чуть оробев, Кира и поспешила к деду.

— Что это они? — спросила Глашка, наблюдая, как подруга подошла к старцу и тот что‑то принялся ей объяснять.

Кира обернулась к ним и махнула рукой, подзывая остальных к себе.

— По‑моему, нас тоже удостоили аудиенцией, — прокомментировал Генералов.

— Идем скорей! — потянула его за руку нетерпеливо Глашка.

И, опередив мужчин, подошла первой к Кире и старцу.

— Здравствуйте, — робко поздоровалась она с Симеоном и брякнула от неловкости: — дедушка.

— Дедушка у тебя, Аглафена, есть, и из людей великих, редких, что ж меня в праотцы назначаешь, — усмехнулся старец хитрой улыбкой.