— Нет, она не могла такое написать!

— Но написала, — низким охрипшим голосом произнес Крайнов.

— Нет, Алтай, Кира так не могла поступить! — заверила Глашка и потребовала подтверждения: — Глеб, скажи!

— Для начала давайте включим свет, — спокойненько предложил Генералов, — и разденемся.

Он силой уволок за собой Глашку в прихожую, помог ей снять верхнюю одежду, разделся сам, достал тапочки, помог снять сапожки, и все останавливал торопящуюся жену:

— Спокойней, Аглая.

— Да как спокойней?! — возмущалась беспредельно она. — Ты видишь, что с ним!

— Сейчас разберемся, — ровным тоном пообещал он."

"Свет они включили, и Генералову удалось попридержать жену и убедить ее сделать им всем чай. И только потом, с чашками чая, они прошли в комнату и сели рядом с Николаем на диван.

— Коль, выпей, — всунула ему в руки чашку Глаша и попросила жалостливо: — Ну посмотри на меня!

Он взял чашку, посмотрел тем же взглядом на подругу и уведомил пустым хриплым голосом:

— Все хорошо, Стрелка. Она в Вену уезжает. Ей надо. Она правильно делает.

— Да ты сбрендил! — сорвалась на громкое возмущение Глашка. — Даже если это и так, Кира никогда бы не сделала такой подлости и грязи! — Она отставила свою чашку на стол, ухватила Крайнова двумя руками и тряханула с силой. — Ты что тут похороны устроил! Неужели ты не понимаешь, что Кира никогда с тобой так не поступила бы?!

— Что ты меня трясешь, — почти нормальным голосом спросил он и убрал ее руки. — Поступила, не поступила, откуда ты знаешь?

— Да вы себя со стороны видели?! — бушевала Глашка. — От вас же искры во все стороны летели! Она глаз от тебя оторвать не могла и все дотрагивалась кончиками пальцев, отойти от тебя на метр не могла! Ты что, Алтай, совсем поглупел? Кира сильный, красивый человек и любит тебя безмерно, она бы никогда не сделала такой подлости! Глеб, скажи ему!

— Насколько я смог узнать Киру, — поддержал жену Генералов, — в ней нет ничего гнилого, двойного и расчетливого. Согласен с Глашей, не могла она так поступить. Тут что‑то другое.

— Что другое? — прохрипел устало Крайнов. — Что может быть другое? Я вот сидел и думал, и додумался до того, что, может быть, тоже так поступил на ее месте. Если б у меня был такой Дар, как у Киры, и меня поставили перед выбором. Я спрашиваю себя: смог бы я, глядя ей в глаза, сказать, что отказываюсь от нее? Не написал бы я письмо? Проще и не так больно. А ты говоришь «другое».

— Ну и что ты себе ответил? — поинтересовался Генералов, преспокойненько отхлебывая чай из кружки.

— Нет, — выдохнул Крайнов и устало потер лицо ладонью. — Я бы от нее не отказался ни за что. От работы — может быть, а от нее — нет!

— Ну вот, я же говорю, здесь что‑то не так! — обрадовалась Глашка.