Как она относилась ко мне пять лет назад, так и продолжит относиться. И если я сейчас начну доказывать, что порой детдомовские дети гораздо лучше и добрее, чем те, кто родился с золотой ложкой во рту...

Но я молчу. Все равно уже. Ничто не вернуть назад. Ничто не станет как прежде. Ничто больше не изменится.

— На выход, мама! — грубо отвечает Феррахоглу, явно выгоняя мать из кабинета. — Мне нужно поговорить с Абрамовым. Выходи! И веди себя прилично, не набрасывайся на Лейлу. В первую очередь из-за того, что она тебе никто! Не любишь ее? Да пожалуйста! Но не лезь в нашу жизнь.

Всего несколько секунд, и я слышу, как со всей силы захлопывается дверь. Стук каблуков, тихое рычание...

Свекровь замечает меня. Я даже не реагирую, жду, что она мне скажет. Снова поднимет руку? Или придумает что-то новое? Не боюсь я ее, и сбегать от Сании Экремовны, как последняя трусишка, тоже не собираюсь. Моя совесть чиста. Я ничего плохого никому не сделала. И зла не желала. Я не изменяла мужу. Любила его, ухаживала за ним, дарила заботу и ласку.

Но он, увы, не оценил.

— Ты что, подслушивала? — шипит она сквозь зубы, надвигаясь на меня. Останавливается в двух шагах и тычет пальцем в мою грудь, цедит с яростью: — Ты сейчас же свалишь из этого дома и больше никогда тут не появишься!"

"— Вы мне не указ, — отвечаю ей в тон и, сложив руки на груди, сканирую ее таким же презрительным взглядом. — Все пяти лет нашего с Бураком брака вы отчетливо давали мне понять, как сильно ненавидите. Но все же я считала, что вы разумная женщина и возьметесь за ум после рождения внука... Вижу, что я ошиблась. Вы ломаете жизнь не только Бураку — вашему родному сыну, но и Али — вашему внуку. Себя я в расчет не беру, потому что на меня вам абсолютно плевать. Вы ко мне как к человеку-то не относились, не только как к невестке Я настолько вам не подходила? Но знайте, что вы еще пожалеете о том, что так поступали.

— Пожалею? Я? — Сания Экремовна вскидывает брови и скользит по мне таким взглядом, будто ей противно на меня смотреть. — Повторяю: дрянь ты продажная. Вали отсюда как можно дальше и к моему сыну не приближайся. Я найду ему девушку, которая будет его любить и уважать. Не из-за денег Бурака, как ты! Поняла меня?

Я усмехаюсь ее словам.

— Я уйду, конечно. Уйду, не сомневайтесь. Но заберу с собой сына. Плевать я хотела и на вас и вашего Бурака, который дальше своего носа ничего не видит. Знаете, Сания Экремовна, разочарование — это стена, которую очень сложно пробить, зато легко выстроить. Поверьте, я не горю желанием тут оставаться. Катитесь к черту всей своей семьей после того, как вы меня оклеветали и грязью облили. Меня волнует лишь Али, больше ничего. Ясно?

Удивительно, что я так спокойна. И не знаю, откуда такая уверенность, что мой малыш стопроцентно будет со мной.