Прикрыв глаза, он тяжело сглатывает и снова приподнимает веки. Теперь смотрит на меня так, будто уже принял решение, которое больше не изменится.

— Костю. Он справится — я уверен. Ты мне скажи... согласна или нет? Может, тебе время нужно? Ну, подумать...

Я отвожу взгляд. Потому что не знаю, что ответить. На самом деле как-то все равно — жить тут или в Штатах. В любом случае у сестры теперь своя жизнь. Она настолько счастлива со своим мужем, что едва вспоминает обо мне и Али раз в несколько дней. Пишет короткое сообщение, а потом снова испаряется. Я ее не трогаю, поскольку не хочу лезть к ним. Лишь бы она была счастлива. Другого мне не нужно.

А бабушка... Ну, она тоже отказалась с нами жить. Еще пару лет назад, когда Бурак предложил ей переехать в наш особняк. Сослалась на то, что у нее своя квартира есть. Свои подруги по соседству... А сейчас уж тем более не захочет улететь отсюда. Поэтому... не думаю, что кто-то огорчится, если я соглашусь на предложение Бурака и мы переедем в Штаты.

Зато без семьи Феррахоглу будет спокойнее. Вдали от тех людей, которые собственноручно угробили брак своего родного человека.

— Я даже не знаю... Бурак, ты же понимаешь, что ответить я тебе в любом случае не смогу? Эти решения так спонтанно не принимаются. Я...

— Понимаю. Оставим этот разговор на завтра. Вот тогда ты и скажешь, что решишь. Окей?

Не успеваю я возмутиться, что один день — это мало, как в комнату забегает Али. Покрасневший и испуганный.

— Что случилось? — Я сразу встаю и подхожу к сыну. Опускаюсь перед ним на корточки.

— Там, — тычет пальцем на дверь, — бабушка... Она упала! Ей плохо стало! Мам, бабушка...

Бурак сразу же выходит из спальни. Я иду следом за ним. Быстро спускаемся вниз. Бабушка Ясемин лежит на ковре в гостиной, а рядом стоит наша домработница с телефоном в руке.

— Я скорую вызвала! — говорит она, замечая нас.

— Давление, наверное, — бормочу встревоженно. Падаю на колени рядом с бабушкой, глажу ее по волосам. Дышит... — У нее такое часто бывает.

И чувствую, как у самой перед глазами плывет, затем темнеет. К горлу подкатывает тошнота.

— Лейла! — врезается в сознание голос Бурака. Но я, кажется, отключаюсь.

Глава 45"

"Просыпаюсь с тяжелой головой. События прошедшего дня вкупе с бессонной ночью дают о себе знать. Виски сжимает так сильно, что я морщусь, едва сажусь на постели.

Вчера от страха за бабушку я не смогла сдержать себя и, оказывается, упала в обморок. Тревога не утихала до тех пор, пока, я не узнала, что все нормализовалось и страшное позади. Бабушка Ясемин в порядке.

Я оглядываюсь, замечая, что в комнате одна. Превозмогая ломоту в теле, встаю с кровати и иду к дверям, пытаясь найти сына.

— Доброе утро.