Она пролистала все страницы, разглядывая немногочисленные рисунки, и нашла изображения эльфов. Она их сразу узнала по описанию, которое дала ей Лада. Красивые гибкие мужчины с луками в руках, одетые в зеленую одежду, и ловко перескакивающие с одной ветки дерева на другую. Хоегард и вправду был похож на одного из них. Динка со вздохом закрыла книгу и поднялась с канатов. Хоегард… Как бы ей не было стыдно и страшно, нельзя оттягивать этот момент до бесконечности. Надо идти к Хоегарду, прояснить ситуацию и попросить у него прощения.

Хоегард сидел на палубе в тени кубрика, опираясь спиной о мачту, и держал в руках книгу.

Динка огляделась по сторонам в поисках остальных. Дайм, как и вчера, сидел на носу. Штороса нигде не было видно.

Она робко подошла к Хоегарду и остановилась в двух шагах. Но он не видел ее или не обращал внимания, погруженный в созерцание буковок на странице книги. Динка встала прямо над ним, но он так и не поднял на нее взгляд. Тогда она уселась рядом с ним и прижалась плечом к его плечу.

— Динка? — книга выпала из его рук, и Хоегард растерянно отпрянул. Динка испуганно посмотрела на него, и внутри все заледенело.

Теперь, после всего, что она натворила, он не захочет даже рядом с ней сидеть? Но Динка была не из тех, кто так просто сдается. Не для того она вытаскивала их из тюрьмы, чтобы потом так глупо испортить отношения. Она подползла к нему и снова уселась рядом, прижимаясь к его плечу. Хоегард застыл, даже дышать перестал.

— Прости меня, — прохрипела Динка, разглядывая свои ногти.

Хоегард сделал судорожный вдох.

— Динка… Ты о чем? Тебе не за что просить прощения, — тихо проговорил он. Но она чувствовала, как напряженно подрагивает его тело.

Недопонимание звенело в воздухе, мешая дышать. Она чувствовала настойчивую потребность сократить дистанцию, чтобы колючего воздуха между ними осталось как можно меньше. Динка прижалась щекой к его груди, обхватив его пояс руками. Он не обнял ее в ответ, как обычно, а так и застыл с неловко разведенными в стороны руками.

— Все, что я вчера тебе наговорила… — хрипло прошептала она, напрягая саднящее горло. — Это все-все неправда! Я так не думаю, и никогда так думать не буду.

Хоегард молчал, и в его молчании было столько надежды, что у Динки из глаз полились слезы.

Она вдруг поняла, что она вчера натворила. Она отказалась от него, заявив, что он ей не нужен и она не хочет его больше видеть. А ведь сама недавно обещала, что никогда ни от кого из них не откажется."

"Она отстранила голову от его груди и посмотрела в его лицо. Он выглядел тревожным, потерянным, несчастным.

— Я вчера была сама не своя, — пожаловалась она хрипло. — Я сама не понимала, что делаю и что говорю.

— Ты еще не оправилась от болезни, — проговорил он осторожно.