— Хоегард, — Динка положила ладони ему на грудь и пыталась поймать его взгляд, но собственное зрение ее подводило. В глазах двоилось, а голова кружилась все сильнее. Мысли путались, не давая ей подобрать нужные слова, чтобы не допустить ссоры или драки, в которой она опять будет камнем преткновения. Чувства бурлили внутри, как кипящая в кастрюле вода. Смешалось все: страсть, разочарование, поднимающаяся из глубины души ярость на то, что ей опять помешали, стыд, который она все еще испытывала перед Хоегардом, любовь к ним обоим…

— Динка, иди к себе в комнату, — Хоегард, наконец, обратил внимание на нее.

Но вместо того, чтобы ласково обнять и пожалеть, он перехватил ее руки за запястья и отвел от своего тела. — Тебе пора идти к себе и лечь спать, — сказал он строго, нахмурив брови.

Еще один папаша! Негодование полыхнуло внутри, затмевая остальные чувства. Почему они все так себя ведут, словно сговорились? Сговорились?

Внезапное осознание яркой вспышкой озарило ее затуманенный мозг. Да! Они секретничают, не посвящая ее в свои дела. Они выпроваживают ее при каждой удобной возможности. Они все ей запрещают. Не дают к себе прикасаться.

Что они придумали? Что они решили за нее? Уж не хотят ли они от нее избавиться? Да нет же! Она все еще нужна им. Или они нашли другой источник силы? Более удобный, более сговорчивый… Нет, не может этого быть!

Тогда что? Может они недовольны пробудившейся в ней силой? Ведь так удобно было иметь на цепи покорную беспомощную девчонку, пользоваться ей, когда вздумается… А теперь? Очевидно же, что несмотря на то, что говорил ей Дайм, они не собираются ей подчиняться. Они все еще не считают ее равной себе. Они относятся к ней как к неразумному ребенку, а то и просто как полезной вещи.

Сначала Дайм, потом Шторос, теперь и Хоегард тоже взялся ее отчитывать и указывать ей что делать, а чего нет. Но Дайм сказал, что она самое дорогое, что у них есть. Как узнать, что они на самом деле чувствуют к ней?

Динка упрямо тряхнула головой и, не обращая внимания на свои отведенные руки, ткнулась лицом Хоегарду в грудь и стала медленно опускаться перед ним на колени скользя высунутым кончиком языка по его груди, животу прямо сквозь рубашку.

— Что ты делаешь? — Хоегард выпустил ее руки и отпрянул от нее как раз в тот момент, когда она собиралась зубами ухватить завязки на его штанах.

— Что я делаю? — томно прошептала Динка, в притворном удивлении захлопав ресницами. Она стояла перед Хоегардом на коленях, широко раздвинув ноги и призывно проводила языком по своим губам. — Я хочу тебя и прошу… нет, требую, чтобы ты прямо сейчас взял меня!

Если уж он на такое не отреагирует, то значит ее самые страшные догадки верны. Значит она их больше не привлекает, и они держат ее рядом только из-за силы.