— Пойдем в каюту, я перевяжу, — строго сказала Динка и, схватив его за запястье здоровой руки, потянула в сторону их временного жилища.

Тирсвад охотно позволил себя увести, а остальные потянулись следом.

Динка с удовольствием хлопотала, промывая и перевязывая неглубокие ранения, как никогда чувствуя себя на своем месте. Мужчины смеялись и возбужденно обменивались впечатлениями от сражения, стягивая с себя грязную окровавленную одежду и обтираясь влажными полотенцами."

"Сейчас она ощущала себя невероятно счастливой. Может быть причиной было передавшееся ей общее радостное настроение варрэнов, может быть облегчение после пережитого за них страха, а может быть то, что она поговорила с Ладой и действительно нашла с ней общий язык.

Вообще, Динка заметила, что с момента пробуждения ее настроение меняется стремительно, как весенний ветер. Ее состояние колебалось от окрыленного до злобного или подавленного и обратно. Поминутно к глазам подступали слезы, то от радости, то от обиды. И вот сейчас, на высоте обуявшего ее счастья, Динка вдруг вновь почувствовала в горле комок. Она сжала губы и часто задышала, чтобы не расплакаться без причины.

В дверь послышался стук.

— Капитан приглашает вас на праздничный ужин, — крикнул матрос за дверью и умчался, не дожидаясь, пока ему откроют.

Четверо варрэнов озадаченно переглянулись, а затем посмотрели на Динку.

— Я отлично себя чувствую! — поспешила заверить их Динка преувеличенно бодрым тоном. — К тому же, я очень голодна. Я иду с вами.

Несмотря на слабость, ей очень хотелось побывать на празднике. Поесть угощений, посмотреть поближе на людей, с которыми их свела судьба. Да и вообще… После всех мытарств их жизнь становится спокойнее, в ней появляется место для праздников.

Динка никак не могла такое пропустить.

— Ты уверена? — подозрительно спросил Хоегард. — Я думаю нам с тобой лучше остаться здесь, Тирсвад принесет нам поесть. Тебе сейчас вредно волноваться.

— Это почему же? — сощурилась Динка. — Со мной что-то не так?

Хоегард смутился и опустил глаза. Но на вопрос не ответил.

— Не хочу я сидеть в каюте! Насиделась уже! — вскричала Динка. — Почему я должна торчать здесь, когда все празднуют вашу победу?

— Я думаю, что ничего плохого не будет, если она посидит с нами в кают-компании недолго.

А затем мы вместе уйдем и уложим ее спать пораньше, — проговорил Дайм, вставая на ее защиту. Хоегард насупился, но Вожаку перечить не стал.

Динка, ободренная словами Дайма, рванулась в свою каюту, чтобы принарядиться и заплести волосы. Настроение ее опять взвилось до небес. Куда делась слезливость? За спиной словно крылья выросли. Возбуждение от предстоящего праздника мурашками разбегалось по телу, и даже кровь, казалось, быстрее текла по жилам.