— Потому что ты — моя козочка, конечно… — проурчал он, опуская вниз вторую руку и сжимая обеими руками ее ягодицы."

"— Ты караулил меня всю ночь, чтобы сказать это? — Динка уперлась ладонями ему в грудь и слегка отстранилась, усилием воли выпутываясь из соблазнительных сетей вожделения, в которые он ее затягивал, избегая говорить о том, что его тревожило на самом деле.

Шторос шумно вздохнул и разжал руки.

— Поговори со мной, — попросил он тихо, отводя глаза в сторону.

— Ты не виноват, — проговорила она, поймав его руку и сжав ее в ладонях. — Это все проклятые женщины-птицы и их пение.

Он покачал головой, искоса взглянув на нее.

— Другие не тронули тебя, несмотря на пение. И только я опять причинил боль той, которую люблю, — сказав это, он словно сам себя хлестнул кнутом.

— Я сама тебя спровоцировала, — прошептала Динка. — Ты только что обнимал меня в трюме, я чувствовала твое влечение, твои ноздри дрожали, улавливая мой запах. Я сначала пыталась достучаться до разума, потом до инстинктов, а потом…

— Я помню, как ты меня укусила, — перебил ее Шторос, потирая шею свободной рукой. — Я чувствовал тебя, ощущал, что ты хочешь чего-то от меня, что-то важное, а потом… Снова все тонет в темноте.

— Мне было почти не больно, — на всякий случай уточнила Динка. Но против ее воли воспоминания захлестнули ее, и горло свело спазмом.

— Не лги мне, — покачал головой Шторос. — Я опасен. Я невменяем. Я причинил тебе боль, а мог и убить.

— Меня не так просто убить, — сквозь слезы усмехнулась Динка, справившись с комком в горле. — Просто… Ты же знаешь, дома меня били каждый день. И снова получить удар от близкого… Это было… — Динка прижала руки к груди, не зная как объяснить это ощущение, от которого все внутри словно покрывалось льдом.

— Ты разрываешь мне сердце, — прошептал Шторос, снова привлекая ее к себе и сжимая в объятиях.

— А ты мне, — вздохнула Динка, отвечая на его объятия. — Мы опять зацепили друг друга за самые больные места. До каких пор мы будем ранить друг друга?

— Я не заслуживаю того, чтобы оставаться рядом с тобой, и отказаться от тебя не могу. Что мне делать? — прохрипел он, задыхаясь и еще крепче сжимая ее в объятиях. И Динка вдруг с удивлением ощутила горячие капли на своей шее, в которую он уткнулся лицом.

— Не мучай себя, — прошептала она. — У тебя нет этого выбора. Я все равно тебя никуда от себя не отпущу. Просто не позволю тебе уйти. Ты нужен мне, несмотря ни на что.

Некоторое время они стояли молча, а небо на горизонте постепенно светлело. Динка чувствовала, как по ее шее и плечу текут его слезы. Ей хотелось взять в ладони его лицо, целовать его, слизывать слезы языком. Но он сжимал ее так крепко, что ей едва удавалось дышать.