Динка смотрела на него и больше всего на свете ей хотелось сесть верхом на его бедра, опуститься так, чтобы его член глубоко вонзился в ее тело и двигаться-двигаться-двигаться, держась руками за его широкие смуглые плечи и сжимая бедрами его бедра. Увидев, что варрэн отдышался и немного расслабился, она снова обхватила рукой его член и начала медленно водить вверх и вниз, стягивая тонкую кожицу, которая словно капюшон покрывала розовую влажную головку, и возвращая ее на место. Она чувствовала, как пульсирует, истекает соком и сжимается ее лоно от желания принять его в себя, и продолжала ласкать его руками.

Тирсвад издавал тот низкий вибрирующий звук, который Шторос назвал мурлыканьем, и сжимал бедра каждый раз, когда она оттягивала кожицу, обнажая чувствительную головку. Динка наклонилась к члену и, когда головка очередной раз оказалась обнажена, накрыла ее своими губами. Изо рта Тирсвада все-таки вырвался страдальческий стон. Динка принялась облизывать головку языком, словно это был петушок из жженого сахара.

— Остановись! Хватит! — прорычал Тирсвад, хватая ее за волосы и отстраняя от своего члена.

— Все хорошо. Я хочу… — прошептала Динка, стряхивая с головы его руку и глубоко погружая член себе в рот.

Горячая терпкая на вкус семенная жидкость наполнила ее рот. Динка сглотнула. Но член продолжал пульсировать, выбрасывая семя второй, третий, четвертый раз. Динка снова сглотнула и бережно облизала нежную скользкую головку, а затем выпустила ее изо рта. Вновь смочила лоскут ткани и обмыла его член от его собственной жидкости и своей слюны. Динка с удовольствием смотрела на его умиротворенное лицо с еще закрытыми глазами. Однако собственное страстное влечение никуда не делось. Она глубоко вздохнула, подавляя в себе порыв вновь попытаться возбудить варрэна и продолжить. Все равно здесь, в лодке, в одном шаге от остальных это будет неудобно и неловко.

Динка устроилась поудобнее, обняв его голень и закутавшись в одеяло вместе с его босыми ногами, и принялась рассматривать ночное звездное небо.

— В тот раз у тебя действительно было впервые? — спросила она притихшего варрэна.

— Угу, — промычал он.

— И как тебе? Я оправдала твои ожидания? — почему-то ей важно было знать, что ему понравилось.

— Более чем, — отозвался он, и Динка услышала усмешку в его голосе.

— А там, в вашем мире, почему у тебя никого не было? — осторожно спросила она. Не могло же быть, чтобы он ждал свою единственную и встретился с ней, с Динкой.

— Никто не выбрал, — отозвался он, и в его голосе вдруг прорезалась такая горечь, что у Динки заколотилось сердце. Не может же быть, чтобы совсем никому он не приглянулся.