— Ладно, Динка, ладно, — Вожак положил тяжелую руку ей на плечо. — Не кипятись. Что-нибудь придумаем.

— Тебе нужно поспать, — вздохнула Динка. — Пошли, ляжешь на дно лодки. Я подвину Штороса.

Она подползла к спящему Шторосу и села на него верхом, стараясь не задеть рану. Он отреагировал на ее прикосновение даже во сне. Его ноги подобрались, согнувшись в коленях, руки скользнули по ее бедрам и сжались на талии. Он повернулся на бок, прижимая Динку к борту лодки.

— Ш-ш-ш, — прошептала Динка ему в губы, видя, что его ресницы дрожат, и глаза приоткрываются. — Спи еще, спи…

— Не уходи, побудь со мной, — прошептал он, сжимая ее в объятиях и снова погружаясь в сон.

— Я с тобой. Спи спокойно, — Динка не удержалась и коснулась губами его мягких во сне губ.

Убедившись, что Дайм удобно устроился на освободившемся месте и дождавшись, когда Шторос ослабит свою хватку, Динка выскользнула из его объятий. Она спала очень долго и теперь, несмотря на спускающуюся ночь, спать совсем не хотелось. Динка приползла на нос, где одиноко сидел у рулевого весла Тирсвад. Она перебралась через скамью, залезла в небольшое углубление на носу лодки и устроилась в его ногах. Тирсвад окинул ее хмурым взглядом, но ничего не сказал.

— Привет, — улыбнулась ему Динка.

— Не ходи передо мной в таком виде, — прорычал вдруг он и отвернулся.

— А что не так? — Динка оглядела себя и обнаружила, что она все еще бесстыдно щеголяет в тонкой короткой рубашке, разрезанной на груди. Она выглянула из-за плеча Тирсвада, но ее остальная одежда потерялась где-то в ворохе одеял, среди которых спали два раненых варрэна.

— Боюсь, что мне сейчас не достать остальную одежду, — вздохнула она, опустилась на колени между ног Тирсвада и посмотрела на него снизу вверх. — Из-за этого мне нельзя с тобой посидеть?"

"Странно, что она совсем не чувствовала холода, несмотря на то, что воздух уже отчетливо пах приближающейся зимой. То ли оттого, что она переходила из одних жарких объятий в другие, то ли оттого, то где-то внутри нее пробудился ее собственный огонь. Собственный огонь… Мысль обожгла сознание, словно язычок пламени. Воспоминания, от которых она упрямо уклонялась, роились вокруг нее, словно растревоженные пчелы. Они жалили в самое сердце и причиняли боль. Собственный огонь, свернувшийся внутри ласковым рыжим котенком. В мгновение ока способный превратиться в разрушительное пламя, неподвластную ей стихию. Стихию, вырвавшуюся из нее и убившую ее родителей… Нет! Нет-нет-нет! Она не будет больше об этом думать!

Динка завозилась в ногах Тирсвада, гоня прочь воспоминания и машинально поправляя рубашку, чтобы хоть немного прикрыться, но замерла, ощутив прямо рядом со своим носом неприятный запах.