— Она же не крестьянка из Кардинии.

— Она американская простолюдинка. Какая разница?

Тут вмешался Лазарь, с улыбкой наблюдавший за друзьями:

— А ты потолкуй с ней! Уж она тебе скажет!

— Тогда уж точно следует взломать дверь, — с нетерпением вставил Андор.

— Зачем ломать? — заметил Василий. — Я что-то не слыхал, чтобы щелкнула задвижка или замок. Просто толкни, да и все.

В этот момент дверь заперли.

— Вот, — оживился Андор, — значит, точно придется взламывать!

— Да что ты заладил одно и то же! — воскликнул Штефан в сердцах. — Отойдите, я попробую по-другому.

Он подошел ближе к злополучной двери и постучал:

— Эй, хозяйка! Нам нужен Уилберт Доббс, а не вы! Поэтому будьте добры…

— Доббс болен, — перебила его упрямая девушка, — теперь я тут веду все дела. А это значит, вам придется обращаться ко мне. Ну а я требую, чтобы вы ушли.

Она так быстро ответила, что было ясно — подслушивала за дверью. От этого Штефан разозлился еще больше.

— Если вы не откроете сейчас же, вы вообще останетесь без двери, ясно? Поэтому советую не усложнять себе жизнь, раз уж вы являетесь хозяйкой этого заведения.

Угроза подействовала. Дверь открылась, но девушка загородила проход — стояла, подбоченясь, одной рукой придерживая рукоятку кинжала на поясе. Штефан и Василий хорошо знали, что она не расстается с оружием, да и вид у девицы был воинственный. Но Штефан решил не торопить события. Он выжидающе глядел на хозяйку таверны. На этот раз на ней была надета блузка с блекло-сиреневыми цветами, которая была ей совсем не к лицу. При ярком дневном свете девушка оказалась еще более некрасивой, чем вчера вечером.

— Видать, вы иностранец, сэр, — сказала она Штефану, — и хотя по-английски говорите неплохо, не понимаете Простейших слов. Я вам сказала, что Доббс болен. Это значит, что его нельзя беспокоить.

Штефан приблизился к ней, она не отступила назад ни на шаг. Он подумал, что она храбрится изо всех сил, но с ее стороны это весьма глупо. Неужели она считает, что четверка крепких молодых мужчин не справится с одной тщедушной, упрямой девчонкой? Она просто не ведает, на что способен один только Штефан, если его разозлить. Он наклонился к ней, глаза его сверкали.

— Если ты хорошо понимаешь по-английски, — процедил он сквозь зубы, — потрудись сообразить: нам позарез необходимо поговорить с Уилбертом Доббсом, и ни твои препирательства, ни твои бездумные действия не смогут нас остановить. Тебе остается только отойти в сторону и пропустить нас, если ты умная и понятливая девушка."

"Она исподлобья смотрела на него с минуту, потом высоко подняла голову и презрительно бросила:

— Что ж, валяйте! Идите морочить голову умирающему человеку, если вам совесть позволяет! Она повернулась спиной к ним и пошла прочь.