— Ты считаешь, что я не буду заниматься с тобой любовью?

Таня смущенно потупилась. Продолжая тихонько целовать ее, Штефан продолжал:

— Подумай сама, моя маленькая Таня. Ты принадлежишь мне с того дня, как твой отец благословил наш брак, со дня своего рождения. Ты единственная женщина, которой я имею право владеть безраздельно. По-настоящему моя женщина. Я никогда не буду спать с тобой просто так, безрассудно, следуя тупой прихоти. Разве я не обещал тебе это?

Таня и не думала отвечать, ее охватил такой восторг от слов «единственная» и «моя», что она не могла иначе выразить это, как броситься в его объятия. Обхватив руками крепкую шею Штефана, она припала губами к его губам, вложив в этот поцелуй всю силу и искренность своих чувств.

Штефан перевернулся на спину. Таня подняла голову, и их лица оказались закрытыми ее пышными темными волосами. Он гладил ее по голове и смотрел в глаза не отрываясь. Таня коснулась губами его подбородка, потом стала целовать шею, отмечая с удовольствием, как напрягаются мышцы. Встав на колени, она продолжила увлекательное исследование его тела губами — оказалось, что это не менее приятно и возбуждающе, чем такие же дразнящие поцелуи Штефана. Ее ладони ласкали его там, где секунду назад были ее влажные, полные губы… Штефан что-то бормотал, она не слышала, что именно, но разобрала только свое имя, произнесенное весьма своеобразно: «Танечка». Так ее еще никто не называл.

Она не заметила, как оказалась сидящей на нем. Удивленно взглянула на Штефана, — не знала, что дальше делать, не умела, он слегка приподнял ее за талию… Таня вскрикнула от блаженства. Получалось, что не он овладел ею на этот раз, а она им. Штефан притянул ее к себе и стал исступленно целовать ее грудь, она только вскрикивала от восторга и умоляла его: «Еще.., еще…» Ей хотелось, чтобы это наслаждение длилось вечно, и в то же время, замирая, она ждала момента восхитительного экстаза..

Таня лежала без сил и не хотела возвращаться в действительность. Ее тело еще трепетало, сладостные теплые волны поднимались одна за другой при воспоминании о том, как дивно все было в этот раз… Но не могут же они так и остаться в объятиях друг друга? А как хочется… Уже утро. Все уже давно на ногах и готовятся к отъезду. Надо вставать и собираться… Да еще с нее спросят за ее необдуманный поступок…

Она очень удивилась, когда Штефан, нежно целуя ее в ухо, вдруг спросил с деланной небрежностью:

— И чей же поцелуй оставил тебя равнодушной? Даже не заботясь о страшных последствиях, которые могут пасть на златокудрую голову соучастника ее затеи, Таня призналась:

— Василия. — Но тут же поспешила объяснить:

— Он долго отпирался, ворчал, отговаривал меня, но наконец сдался.