Он осторожно пересадил ее на сиденье напротив.

— Тебе, может, и не нравится, когда я прикасаюсь к тебе, дорогая, но ничего не поделаешь — придется смириться. Мы оба знаем, что когда тебя целуют, тебе уже не так важно, кто это делает. Так?

— Трудно сказать, — ответила Таня.

Глава 43

— Не будешь ли ты так добр поцеловать меня? Василий в замешательстве уставился на Таню.

— Не понимаю, — проговорил он.

Таня залилась краской, но сдаваться не собиралась. Они уже приближались к Кардинии, еще три-четыре дня, и уже будут там. Но с того момента, как они покинули Данциг, Штефан всячески избегал Таню, не так, конечно, как на корабле, но его уловки были достаточно красноречивы.

Он не садился с ней в одну карету, посылал к ней по очереди или сразу вместе Лазаря и Андора, чтобы ей не было слишком тоскливо, а сам ехал верхом вместе с Василием и гвардейцами. Таня считала везением, если ей удавалось увидеть его в окно. Когда они останавливались на ночлег в деревнях или поместьях, он не приходил поговорить с ней. Однажды они заночевали лагерем, и Таня даже не поняла, где он спал."

"Покинув Данциг, они словно распрощались с цивилизацией. Окрестности были пустынны и даже мрачны, стояла зима, кое-где уже лежал снег. Дома или фермы попадались крайне редко, не говоря уже о городах. Таня только однажды увидела настоящий замок, мимо которого они промчались. Иногда стоял такой туман, что вокруг не видно было ни зги, и казалось, они едут в никуда Шел то дождь, то снег, то все вместе, но чем южнее, тем было меньше снега, а только черная земля да жухлая трава. Такая погода окончательно испортила Тане настроение, она никогда еще не была в таком подавленном состоянии.

Она уже сожалела, что вела себя со Штефаном так по-детски неосторожно во время последнего разговора. Не могла сдержаться и не дать волю ревности, а это как раз и не понравилось Штефану, настроило его против нее. И надо же так глупо поступить именно в тот момент, когда она только узнала, что ему небезразлична! Теперь он совсем потерял интерес к своей принцессе. И надо же такое сказать — будто ей все равно, с кем целоваться! Мысли ее все время возвращались к их последнему разговору. Что он хотел этим сказать? Что Таня должна была сопротивляться изо всех сил, а ею оказалось так легко овладеть?

Это замечание задело ее за живое. Однако что можно было ответить в свое оправдание? Откуда ей знать, как надо поступать в таких случаях: у нее не было мужчин, которым бы она уступила, наоборот, она всегда отбивалась не на жизнь, а на смерть, когда кто-то осмеливался протянуть к ней свои лапы. Она ни с кем не хотела целоваться. А может, Штефан прав, и любой способен заинтересовать ее? Надо провести испытание. Столько мужчин вокруг… Но ей никто из них не нужен, только Штефан.