А она баба видная, четверть наших офицеров ходит, облизывается. Буров ее бывший муж. Он о вас узнал, ну и вот…

Ну, тут мне все стало понятно. Ревность…

Да-а, а прапорщик-то реально дурак, раз такую конфетку профукал! Вот только мне до этого не было никакого дела. Чувствую, Буров еще попортит мне кровь… Конфликт не нужен, но говорить с ним стоит только на трезвую голову.

Солдатскую курилку можно было узнать по наличию небольшой урны, перекрашенной не один десяток раз, приспособленной именно для окурков, да крохотной таблички «Место для курения». Здесь стояли две недавно окрашенные лавочки, росла одинокая раскидистая сосна.

А еще здесь было подозрительно чисто. И не только тут. Везде, где мы уже проходили, можно было наблюдать чистоту. Само собой порядок на территории наводится и поддерживается той самой бесплатной рабочей силой, только из младшего призыва. Честно говоря, давно такого не видел.

Парни закурили, а я отказался.

Еще на третьем курсе универа, после печальных событий с ночным клубом, я бросил курить и начинать снова, желания так и не появилось. Наверное, я все же сторонник здорового образа жизни, хотя и не всегда соблюдаю его.

Болтали мы долго. Многое удалось узнать.

Оказалось, что Коржова звали Антон, а Павлова — Виктор. Оба были старослужащими и на непринужденный вопрос, почему к концу второго года службы, оба рядовые — ответили стандартной на этот случай фразой, мол, чистые погоны, чистая совесть. Они уже свыклись с тем, что я задавал вопросы, на которые реципиент однозначно должен был знать ответы.

— Слушайте, мужики! — тяжко вздохнул я. — Вот вроде самочувствие лучше, а с памятью беда. Амнезия, какая-то. Мария Андреевна сказала, что скоро все пройдет, но как-то неудобно ходить белой вороной.

Вы мне подсказывайте, если я где тупить буду, хорошо? Может, быстрее очухаюсь. Самому неудобно, блин. Кстати, напомните, какой город поблизости есть и что у нас за род войск?

— Беда-а! — невесело протянул Антон, глядя на меня с удивлением. — То-то я думаю, ты как пришибленный. Будто подменили тебя. Смотри только при ротном этого не говори, а то он твою амнезию лечить возьмется. Марш-бросками и трудовой терапией. Ладно, раз такое дело… Рядом с нами несколько небольших поселков, ближайший Абрикосовый.

Ну а так мотострелки мы, но сейчас вся техника на обслуживании, поэтому безвылазно в части сидим.

— А до дембеля сколько осталось? — поинтересовался я.

Павлов удрученно покачал головой.

— Вот вернемся в казарму, у своего «календаря» и спросишь. Забыть когда дембель, это даже не смешно!

Что еще за «календарь»? С армейским слэнгом я был знаком лишь поверхностно, все-таки военная кафедра, это совсем не срочная служба. Тем более, в восьмидесятых годах, явно по-другому говорили.