— Сложив руки на груди, Санаду с улыбкой наблюдает, как я, боясь присесть, балансируя на одной ноге, натягиваю туфлю.

Только встав на обе ноги, соображаю, что можно было и без акробатического этюда просто поставить туфлю на пол и надеть.

— Я тоже надеюсь выжить.

— Именно для повышения твоих шансов на выживание ты здесь. — Санаду хлопает в ладоши.

Почему-то в голову приходит один способ: превратиться в вампира. Вампиры же сильнее обычных людей. Санаду делает шаг ко мне, следующий. Я бочком отступаю.

— Надеюсь, вы не собираетесь превращать меня в вампира.

Вздёрнув брови, Санаду усмехается:

— А ты бы не хотела?

— Нет.

— А ведь стать вампиром — великая честь, даже твоя соседка подала заявку на вампиризацию.

И вы её превратите? — Меня прошибает холодный пот.

— Число вампиров ограничено договором, и у нас такая очередь, что она быстрее умрёт от старости, чем станет вампиром.

— Вот и хорошо…

Смеясь, Санаду присаживается возле моей сумки и протягивает бледную ладонь к Пушинке.

— Ну, здравствуй, мохнатая прелесть.

— Уррр. — Пушинка забирается на его ладонь и, вытянувшись столбиком, навострив ушки, обнюхивает его лицо…

Ушки? У неё же не было ушей! А теперь торчат остренькие, с кисточками, как у рыси.

— Можешь сидеть здесь. — Санаду опускает её на стол и поглаживает между ушек. — Только не шали.

— УРУР.

Санаду разворачивается ко мне.

— А почему я здесь одна? — Тревожно оглядываюсь. — Где остальные студенты?

— У нас индивидуальные занятия.

— Почему?

— Потому что так решил твой наставник.

 — Санаду шагает ко мне. — Мне казалось, ты должна знать, что учебную программу студентов определяет наставник.

— Но почему индивидуально? — отступаю на шаг. — Разве остальным не надо… ну, изучить то, что мы собираемся сейчас изучать?

— Надо, но они будут заниматься после получения оружия.

— Почему же я так рано?

— Об этом стоит спросить Дариона, — ещё шаг ко мне.

— А ваши предположения? — ещё шаг назад.

— Наверное, ему надоело на занятиях улавливать все те романтические глупости, которые крутятся в головах влюблённых девушек.

От неожиданности этого заявления я забываю отступить, когда Санаду делает ещё несколько шагов ко мне. На его лице появляется разочарованное выражение, словно ему нравилось то, как я пячусь. Санаду отходит к столу и поглаживает Пушинку.

— Я о романтике на занятиях не думала! Я только о занятиях… ну, почти всегда. Улыбка Санаду так широка, что на щеках появляются ямочки.

— Так и быть, поверю на слово."

"— Я серьёзно.