— Чудовище, — сдавленно констатирует Элоранарр и лёгким движением руки высушивает брюки. — За что ты мне мстишь? — Он перехватывает Пушинку и заглядывает в её огромные глаза. — Я же такой добрый и замечательный. А ты… ты…

Наконец давление в груди ослабевает, и я выпаливаю:

— При жене держать любовниц, даже формальных — отвратительно. Нечестно. Неуважение к жене.

— Лера, — чуть не стонет Ника и обращается уже к Элоранарру. — Она из другого мира, ещё не привыкла…

— Она собственница. Бескомпромиссная. — Глядя мне в глаза, он присаживает Пушинку на колено и поглаживает. — Верно?

— Не говорите так, будто я пройду отбор.

— Я в этом почти уверен. И именно поэтому хотел бы рассказать о нашей семье. Действительно рассказать, без всяких проверок и отслеживания эмоциональных реакций.

И что он проверял своими отвратительными разговорами?

— Мне кажется, несмотря на разницу мировоззрений, есть некоторые общие моменты. Например, я уверен, ты способна оценить привязанность Арена к матери и посочувствовать ему. — Взгляд Элоранарра ускользает, будто подёргивается дымкой. — Понять, как много для него и нас всех сделала последняя жена нашего отца, Заран, а ведь она была всего лишь презираемой тобой формальной любовницей, но именно она помогла нам всем пережить потерю Ланабет, матери Арена. — Он моргает, и дымка задумчивости сменяется тихой грустью. — Ты могла бы послушать об отношениях между Ареном, мной и нашим во всех смыслах примечательным Линарэном. — Элоранарр хмыкает. — К общению с Линарэном, пожалуй, надо готовиться больше, чем с нами всеми вместе взятыми. Ты могла бы узнать Арена и нас, прежде чем категорически отказываться от любых попыток примирения из-за непонимания, нежелания принять новые условия жизни. Пусть почти обманом, но это ты пришла к нам, и тебе придётся больше меняться, встраиваться в наше общество, а не обществу перестраиваться под тебя. Хотя Арена ты, скорее всего, будешь дрессировать до победного. И всё же тебе стоит выбрать, где ты согласна уступить.

— А вам всем не надо об этом же подумать?

Зажмурившаяся Ника судорожно вздыхает. Поглаживая Пушинку, Элоранарр пристально смотрит на меня. Наконец на его губах расцветает странная улыбка:

— Валерия, мы уступаем. Ты этого не замечаешь из-за неосведомлённости о нашей жизни. Но поверь на слово, а можешь спросить подтверждение у подруги, но мы шаги навстречу тебе делаем, пора бы и тебе ответить тем же.

Возможно, он прав, ведь недаром говорят, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но я не приходила в их монастырь, меня сюда притащили и почти обманом заставили принять правила игры. И если я на какие-то уступки готова пойти, то точно не на превращение меня в любовницу или смирение с любовницами мужа.