Руки ходили ходуном, поэтому он взялся поить меня сам. А-а-а! Какое блаженство может испытать человек, когда влага начинает размыкать и охлаждать склеенный лютой жаждой рот. Сразу стало легче. Вода, конечно не была ""живой"", чтобы моментально поднять немочь, которой я сейчас являлась, с койки, но в голове прояснилось, зрение окончательно наладилось, дышать стало значительно свободней, а главное, организм перестал орать о том, что хочет пить, мешая сосредоточиться.

- Ну? - с невесёлой усмешкой вновь спросил он, когда я оторвалась от глиняной миски и кивнула, что достаточно.

Восстановив дыхание и поводив во рту языком, окончательно избавляясь от вязкости, изо всех сил напрягла память - да я что, помню что ли, что ляпнула в тот момент? Отвела от собеседника взгляд, и он упёрся в свечку. И стол.

- Что за хрень, вроде, твою дивизию. - тут же вспомнила я, - Это что, так важно?

- Во-от. Твою дивизию. Фуф! А то я, грешным делом, подумал, что совсем чайник потёк. Как тебя зовут, и что здесь происходит? - тут же напористо спросил он.

- Ты меня спрашиваешь? - от возмущения едва не задохнулась. Нет, ну честное слово, совсем обалдел мужик, - Вообще-то это ты меня сюда притащил. Чего тебе надо, любезный? - скорректировала я первое определение, хотя использовать хотелось именно его.

- Ясно. Никогда не любил блондинок. Блондинка - это диагноз. - самым наглым образом заявил тот,

- Во-первых, я - шатенка. Во вторых, оставь в покое блондинок и отвечай на вопрос.

В ответ собеседник уставился на меня странным взглядом и замолчал.

- Что? - не выдержала я.

- Уверенна в том, что ты - шатенка? - совершенно по-идиотски спросил он. Я аж растерялась.

Молодой человек, вы к тому же ещё и дальтоник?! - я раздражённо-скептически хмыкнула и потянула руку к волосам.

Голова, которая погано гудела и ныла в районе затылка, оказалась обмотана какой-то тряпкой. Нащупав в переплетении волос и ткани прядь, демонстративно потянула ему на обозрение. А она всё тянулась... и тянулась... и тянулась. Пшенично-золотистый спутанный, простите, локон не моих волос.

Более того, рука, которая его держала - тоже была не моя, - тонкая, с короткими ногтями без признаков маникюра, бледно-синюшного оттенка. Мозг отказывался принимать сей факт. Снова дико захотелось забиться в угол.

- Я - Таня. Татьяна Николаевна Морозова. - пытаясь сбросить наваждение, уже без всяких просьб и вопросов непонятно кому - себе или мужчине - сообщила я, как пионер у доски заученный стишок, - Мне сорок шесть лет, проживаю в городе Красноярске, вчера была на юбилее одного высокомерного буржуя и...

Мужик смотрел на меня так, будто я его сейчас расчленяю без наркоза.

- Меня убили. - сама не веря в то, что произношу, закончила я, - Вроде. Или ранили?

- Убили. - твёрдо сказал он.