Видать, в моем взоре огонь вспыхивает, потому что Евгений выдыхает шумно, и кивает на тарелку:

— Ешь свой десерт!

Торопливо отвожу глаза.

Вот маньячка! Маньячина просто!

Принимаюсь за поглощение тирамису, не чувствуя его вкуса, искренне поражаясь за саму себя. Все выходные в сомнениях провела, но стоило только увидеть Евгения, пообщаться, и все — забыла о всех своих метаниях, переживаниях.

Выходит, я сделала свой выбор.

Так и есть! Я хочу продолжения. Точка. И будь, что будет.

***

После обеда едем обратно в офис.

После того, как все для себя решаю, напряжение меня отпускает. Расслабляюсь, перестаю грызть мозг самой себе и просто получаю удовольствие от общения с Женей. Однако, подъехав к парковке, прошу его остановиться чуть глубже.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы видели, как мы вместе возвращаемся.

Женя мрачнеет.

— Стыдишься что ли?

— Не стыжусь. Стесняюсь.

— Чего?

— Жень, я как-никак пока замужем! Или ты забыл?

— Забудешь тут, — цедит сквозь зубы. — Хотя твое ""пока"" вселяет надежду.

— Не начинай снова, — прошу миролюбиво.

— Хочется конкретики.

Мне тоже. Конкретики и смелости. Потому знаю, что должна делать.

Развестись со Стасом.

Мы достигли предела и дальше не будет ничего. И дело даже не в Жене, притяжении которое растет с каждым мигом, а во мне самой. Я не хочу продолжать жить со Стасом, не хочу звать его своим мужем. Я вообще ничего от него не хочу.

Лишь свободы.

А он… пусть живет в свое удовольствие! Мне до этого больше нет дела.

Только беда в том, что мне страшно. Это на словах легко, взять и послать его, подать на развод, начать новую жизнь. А на деле надо набраться смелости, чтобы сделать шаг, после которого уже ничего не будет как прежде. Сейчас у меня хоть иллюзия спокойной жизни осталась, и отказаться от нее — боязно.

Я трусиха.

— Не ворчи, — быстро целую в гладко выбритую щеку. — Помнишь, ты обещал не давить."

"— Обещал, — ворчит себе под нос, сворачивая к обочине. — Не знаю, что из этого выйдет…

— Из твоего желания, чтобы я к тебе переехала, — тут же напрягаюсь.

— Нет. С переездом-то как раз все ясно, — бурчит Евгений. — А вот как сдержаться, чтобы не торопить. Не знаю. Боюсь, что закончится все как в каменном веке.

— Это как?

— Как-как? На плечо закину и унесу к себе в пещеру, — продолжает он ворчать, а мне смешно.

Еще раз мимолетно целую в щеку и выскакиваю на улицу.

Темная машина, скрипнув шинами по асфальту, срывается с места и через миг скрывается за поворотом, я лишь провожаю ее взглядом, и с удивлением обнаруживаю, что улыбаюсь. Во весь рот. От уха до уха.

А вокруг прохожие бегут — торопятся, смотрят на меня подозрительно.

Кое-как натягиваю, трещащую по швам, серьезную маску и спешу на работу. До начала остается всего десять минут. Опаздывать нельзя.