Мазур понемногу стал понимать, что итальянская погань не собирается ни падать в обморок, ни валиться с инсультом, ее темные глаза (красивые до сих пор, надо признать) были полны не просто жизни – отражали лихорадочную заботу мысли, поиск выхода. И становились все более тусклыми…

Лаврик терпеливо ждал, постукивая пальцами по лежащей на коленях папочке. Ни малейшего торжества у него на лице не читалось – лишь спокойное осознание несомненной победы. Он ничуточки не блефовал, он действительно мог все это устроить, превратить жизнь милой, доброй, обаятельной тети Фаи в ад кромешный… На совершенно законном основании, что характерно.

– Коньяку дайте, – послышался шелестящий голос тети Фаи. – Там, в серванте бутылка…

– Извольте, – хмыкнул Лаврик.

Прошел к серванту и вернулся с рюмкой коньяку, непринужденно пояснил:

– Я там налил самую большую, какую нашел, грамм на сорок. Закуски на кухне поискать? Или она в такой ситуации ни к чему?

Она тусклым голосом произнесла фразу на каком-то певучем языке, скорее всего, итальянском.

– Нихт ферштеен, – поднял брови Лаврик.

– В переводе на русский – засунь закуску себе в… Дай сюда, – она забрала рюмку у Лаврика и лихо опрокинула, не закашлявшись. Вытащила из кармана домашнего халата пачку турецких сигарет.

– Вот это дело, – сказал Лаврик. – Тогда уж и мы закурим, а то раньше без позволения хозяйки неудобно было как-то…

Он принес с серванта большую хрустальную пепельницу, и они с Мазуром задымили вслед за хозяйкой. Ее лицо медленно приобретало почти нормальный цвет.

– Что мне надо сделать, чтобы… – произнесла она, ни на кого не глядя.

– Как сказали бы в Одессе, сделать надо сущих пустяков, – заявил Лаврик. – Добросовестно и подробно рассказать, как произошло, что вы сорвались из Крыма и приехали сюда. Кто потребовал, что поручил… Напоминаю, закон гласит: не подлежит ответственности гражданин Советского Союза, завербованный иностранной разведкой, если он не выполнил ее поручений и заявил о происшедшем в органы государственной безопасности, – он усмехнулся. – Даже если вы и успели что-то такое сделать, я на это закрою глаза. Потому что вряд ли вы сделали что-то серьезное. Так что сидеть не придется – если после нашего разговора здесь же напишете явку с повинной. Не Госстрах, письменных страховых полисов не выписываю, у меня только слово офицера… Итак?

– Ну да, он ко мне пришел…

– Кто?

– Мужчина, судя по всем признакам, – огрызнулась тетя Фая. – Никогда его раньше не видела. Лет примерно…

– Это вы все потом напишете, – прервал Лаврик. – Ключевое слово «пришел». И дальше что?"

"– Он мне показал несколько фотокопий, как вы только что. У вас там, – она показала на папку Лаврика, – явно копия моего обязательства. У него был оригинал.