Простите уж за откровенность, вы с ним оба не без греха… и это, как ни странно, хорошо. Потому что такие вот ситуации, когда обе стороны виноваты, гасятся быстрее и легче, чем если бы виноват был кто-то один… Может, вам домой уехать? Все равно нормального отдыха уже не получится, да и осталось его дней восемь…

– Билетов не достать, – сказала Вера грустно. – Самый сезон, причем к концу идет, все как раз уезжают…

– Попросим дядю Гошу, поможет. У него тут весь город в друзьях и знакомых.

– Нет уж! – решительно сказала раскрасневшаяся Вера. – Не буду я сбегать. Отпуск догуляю до упора. С пляжа не вылезу, к дяде Сандро съезжу. Без него.

Лаврик осторожно спросил:

– А не получится так, что нам потом придется вас разнимать? Вернее, его оттаскивать?

– Да нет, – сказала Вера. – Есть у него положительная черта: даже пьяный, рук не распускает. Ссорились пару раз… Словес – да, будет выше крыши, и самых матерных. А вот драться точно не полезет.

– Ну, вам виднее, – сказал Лаврик. – Еще стаканчик?

– Нет, спасибо, мне достаточно… Ребята, вы фотографии сожгли?"

"– Еще вчера ночью, как и собирались, – не моргнув глазом, солгал Лаврик.

– Спасибо… Ну, я пойду…

Она встала и вышла ничуть не шаткой походкой.

– Ну вот, – сказал Мазур. – Зря ребята вчера по городу болтались, да и сегодня…

– Кто ж знал… – сказал Лаврик.

И вдруг, как с ним не раз случалось, моментально переменился: движения стали экономными, резкими, с лица исчезла беззаботность. Он присел на корточки, порылся в своей сумке и извлек муровское удостоверение. Подбросил его на ладони, пропел, не стараясь подражать хрипоте барда:

Побудьте день вы в милицейской шкуре,

вам жизнь покажется наоборот.

Давайте выпьем за тех, кто в МУРе,

за тех, кто в МУРе, никто не пьет…[11]

– Кирилл, доставай свое. Пойдем смотреть жизнь наоборот. Проще говоря, самое время потолковать по душам с милой тетей Фаей, она же – Фиона. Расклад такой: тебе про нее практически ничего не известно – кроме того, что она змея подколодная. Я тебе буду рассказывать ее жизненный путь, а ты можешь иногда подкидывать реплики, вообще работать доктором Ватсоном. Так оно гораздо выгоднее с точки зрения психологии – когда я ее биографию излагаю не ей самой, а своему напарнику, а ее в упор не вижу… Пошли?

Мазур вышел следом за ним. Покосился на Лаврика – лицо у того стало собранным, жестким, даже хищным. Это было давно знакомо – Лаврик-На-Тропе-Войны. Но не было никаких сомнений, что в дом к Фаине он войдет совершенно другим, с милой улыбкой, хоть ангела на икону с него пиши…

Лаврик шагал неторопливо, мурлыча под нос:

– Аванти пополо, де ля рискосса!

бандьера росса, бандьера росса![12]

Постучался, и они, услышав позволение войти, вошли.