– Надеюсь, так будет всегда, – заключила она, снова зевнув: очевидно, сон одолевал ее. – Отныне и навеки.

Энтони окаменел.

Всегда.

Она не знает, что значит для него это слово. Пять лет? Шесть? Может, семь ли восемь.

Навеки.

Это слово для него не имеет смысла. Он просто не в состоянии его осознать.

И внезапно ему не стало хватать воздуха.

Одеяло превратилось в кирпичную стену, сомкнувшуюся над ним и грозящую раздавить.

Он должен выбраться отсюда. Должен уйти. Должен…

Энтони вскочил. По-прежнему задыхаясь, потянулся к одежде, разбросанной по полу, и стал продевать ноги в первые попавшиеся отверстия.

– Энтони!

Он резко вскинул голову. Кейт уже успела сесть. Даже в полутьме он видел в ее глазах боль и смущение.

– Ты здоров? – спросила она. Он коротко кивнул.

– В таком случае почему ты суешь ногу в рукав рубашки?

Он опустил голову и пробормотал ругательство, которое до сих пор не осмелился бы произнести при даме. Добавив еще несколько отборных проклятий, он смял в кулаке тонкую ткань, отбросил и натянул брюки.

– Куда ты? – встревожилась Кейт.

– Мне нужно уйти, – буркнул он.

– Сейчас?

Он не ответил. Не знал, что ответить.

– Энтони?!

Кейт сползла с кровати и потянулась к нему, но за миг до того, как ее пальцы коснулись его подбородка, он съежился и отпрянул, ударившись спиной о кроватный столбик. Он снова увидел в ее лице обиду и боль, но знал, что стоит ощутить ее нежное прикосновение – и он погиб навсегда.

– Черт побери! – взорвался он. – Где мои рубашки?

– В твоей гардеробной, – нервно напомнила она. – Там, где всегда.

Он почти выбежал в гардеробную, не в силах слышать ее голос. Что бы она ни говорила, в ушах звенело «всегда» и «навеки».

И это его убивало.

Когда он вышел из гардеробной в сюртуке и туфлях, Кейт в расстройстве бродила по комнате, теребя голубой пояс своего пеньюара.

– Мне нужно идти, – глухо повторил Энтони.

Кейт промолчала: именно то, чего он от нее, вроде бы хотел, но вместо этого не шевельнулся. Ожидал, пока она заговорит.

– Когда ты вернешься? – спросила Кейт наконец.

– Завтра.

– Это… хорошо.

Энтони кивнул.

– Я не могу находиться здесь! – выпалил он. – Мне нужно идти.

Кейт на миг зажмурилась.

– Да, – согласилась она трогательно жалким голосом. – Ты уже сказал.

И, не объяснив, куда идет, не оглянувшись, он направился к двери.

Кейт медленно подошла к кровати и уставилась на смятые простыни. Почему-то казалось неправильным ложиться в постель одной, натягивать на себя одеяло и сворачиваться клубочком. Она думала, что сейчас заплачет, но глаза оставались сухими. Поэтому она подошла к окну, раздвинула шторы и выглянула на улицу, изумив себя собственной тихой молитвой о грозе.

Энтони ушел и, хотя даже если вернется, все равно останется чужим. Сейчас ей нужна гроза.