– Да блять!

Громкий возглас заставил их обоих отойти друг от друга. Причем Никита встал так, чтобы загородить Алю от чужих глаз, если вдруг кому-то постороннему вздумается войти в спальню."

"Услышав ругательство, доносшееся из соседней комнаты, Аля поняла о чем говорил ранее Никита. Почему, точнее, он не тронул ее… Ночью. А мог. И хотел. Последнее – сто процентов.

Как и сейчас…

Эрегированный член Никиты, прекрасно обозначившийся через боксеры, говорил сам за себя.

– Никит, черт бы тебя побрал, будь человеком, дай футболку или лучше рубашку, и я свалю от вас. А? – Аля жалостливо посмотрела на соседа, скрестив руки в молящем жесте на уровне груди.

Встречаться с его друзьями она не планировала. Стебаться будут, сто процентов. У нее сегодня по ходу очень везучий день.

Никита не сдвинулся с места. Что-то в его фигуре, в позе, в которой он застыл, было не то. Настораживающее.

Или у Али больная фантазия разыгралась?

– После обеда я к тебе загляну. И попробуй мне не открыть дверь, – наконец, сказал он, направляясь к шкафу.

Женскому любопытству нет предела – общеизвестный факт. Аля немного изогнулась, привстала на носочки, заглядывая за спину Никиты.

Вещи разложены идеально, на вешалках и стопочками. Немного, правда.

Он достал чистую синюю рубашку и протянул ей.

***

– Ба, скажи-ка мне, дорогая и любимая родственница, ты когда собираешься возвращаться в родные пенаты?

– Алечка, что-то случилось? – сразу насторожилась Антонина Васильевна и быстро продолжила: – Ты еще не отдохнула!

– Ба!

– Не отдохнула, по голосу слышу. Он у тебя звенит от напряжения!

Она сама вся звенит, не только голос!

– Я серьезно, мне надо знать точную дату. У меня кафе и заказы, и…

– Слышать ничего не хочу ни про твое кафе, ни про заказы.

Будешь говорить про работу, еще на недельку останусь.

– Тогда я устрою дезертирство.

– Я тебе устрою, – засмеялась бабушка.

Сошлись на трех днях. Хотя Антонина Васильевна начала торг с пяти.

Вроде и немного…

И много одновременно!

Аля нервничала.

Сильно.

Выпила несколько таблеток от головной боли. Кофе. Еще был чай…

Не помогало.

Нервозность только усиливалась.

С чего?

Чтобы отвлечь голову, Аля позвонила Рите. Девочкам. Каждому кондитеру! Всем, кому можно и нельзя.

Ритка перезвонила еще раз:

– С тобой все в порядке, женщина?

– В порядке.

Угу… В самом что ни на есть порядническом!

– Аля…

– С похмелья я.

– О! С кем пила? Надеюсь, с соседом.

– Сначала с котом. Потом, кажется, и с соседом.

– Кажется… Аля…

– Ничего не говори, Рит. Вот просто молчи.

– Как я могу молчать, если знаю, что ты там бедокуришь?

– Прикольное слово. Бедо-куришь. Но нет, я не курю.

– Алька…

– Ну что, Рит? – Она провела рукой по лицу, смахивая невидимую пелену. – Запуталась я тут малость. Приеду – расскажу.