Он прикупил его на той же Курской улице, там же взял и несколько малосольных огурчиков.

Повод у сержанта был прост. В одно личико, мол, пить не привык, знакомых у меня здесь никого, а начавшийся отпуск по случаю ранения обмыть — святое дело. А с кем выпить, как не с хорошим человеком?

Пономаренко сержанту-отпускнику, разумеется, не отказал. Он с охотой выпил первый стакан, тут же разговорился и оказался презабавным малым. Мужичонка умел рассказывать. Особенно удавались ему истории про собственную жену. Он излагал их так, что пару раз сумел даже выжать улыбку у сержанта, настроенного весьма серьезно.

Потом Пономаренко поведал благодарному слушателю, что сам он местный, дед и прадед его тоже жили здесь. Их пращур Кондратий Пономарь был одним из тех счастливчиков, которые в давние времена нашли в дубняке недалече от строящегося города три охотничьи сумы, полные золотых монет.

— Казачьи это были деньги, не иначе, — заверял Сема, закусив очередной стакан малосольным огурчиком. — Наверное, люди гетмана Хмельницкого те сумы с золотом сховали до лучших времен.

Да видишь, нашлись они. Потому город наш Сумами стал зваться. Эх! — Мужичонка мечтательно закатил глаза. — Мне бы сейчас то золотишко.

— И что бы ты с ним делать стал? — с усмешкой спросил сержант Масленников.

— Да уж нашел бы, куда их девать, — отозвался крепко захмелевший Сеня. — Вот коняге своему сбрую новую справил бы. А то она совсем в негодность пришла.

— А как конягу-то удалось от немцев сохранить? — поинтересовался помощник оперуполномоченного контрразведки СМЕРШ.

— На болотах за Васильевскими озерцами, — охотно ответил Сеня.

 — Там и местный не всякий пройдет, а я все ходы-выходы наперечет знаю. Я конягу своего там и от наших хоронил, и от немцев, и от партизан, поскольку и те, и другие, и третьи все время норовили его у меня реквизировать. Вместе с подводой.

— Значит, ты и от наших коня своего прятал? — беззлобно спросил сержант Масленников.

— Ага, прятал, — подтвердил Сеня и по-простецки добавил: — Жалко же за просто так отдавать.

— Жалко, — сказал Масленников и согласно кивнул.

Потом Федор незаметно перевел разговор в иное русло.

Оказалось, что у жены Фредека Балоша Натальи в Кардашовке проживает родня. Какая — про то Сема не ведал, да у него и желания не было выяснять. К чему? Своих забот полон рот. Для него главное было привезти и отвезти Балошей, получить обещанный мешок картошки и курицу.

— А в дороге о чем говорили? Скучно ведь молча-то ехать, да? — спросил Масленников.

— Да почитай молчали всю дорогу, — ответил Сема. — Они, Балоши-то, оба не шибко разговорчивые.