По мнению вашего начальства, этот факт должен был послужить для нас приманкой. Надо признать, что мы на нее клюнули. Все могло бы выйти иначе. Вы вошли бы к нам в доверие, благополучно перешли бы линию фронта уже в качестве нашего агента, возвратились бы в свою часть и начали гнать нам дезинформацию через нашего же связника, которого в любой момент могли изобличить и сдать в гестапо. — Тут Скрынников мгновенно пресек жестом попытку Херманна что-то возразить и продолжил: — Это было у вас, скажем, планом «А». Мы могли бы и не клюнуть на приманку, не стали бы вас вербовать. Тогда вы в качестве добровольного перебежчика, пожелавшего остаться в России, стали бы осуществлять план «Б», то есть собирать информацию, нужную вашим хозяевам, и передавать ее в абвер через своего связника. У вас ведь имеется такой человек, не правда ли? Признавайтесь, Альфред. Видите, нам многое известно.

— Мне не в чем признаваться, — упрямо произнес человек, именующий себя Ральфом Херманном. — Вы напрасно мне не доверяете.

— Более того, — продолжил спокойным голосом старший лейтенант Скрынников. — Мне и моему коллеге, младшему лейтенанту Ивашову, известно, кто ваш непосредственный начальник и какое подразделение абвера вас сюда, так сказать, командировало. Младший лейтенант Ивашов весьма хорошо знаком с вашим руководителем, правда, пока только заочно. Он уже имел возможность познакомиться с некоторыми его подчиненными, изобличил их и добился признательных показаний. — С этими словами Станислав Николаевич буквально впился взглядом в лицо Херманна.

Диверсант держался стойко, не подавал никаких признаков волнения.

— Так вот, направил вас к нам господин капитан Эрнст Мишелевский, начальник «Абвергруппы-206», — заявил Скрынников. — Его позывной и псевдоним Француз. Ну так что? Поговорим начистоту?

При упоминании капитана Эрнста Мишелевского человек, называющий себя Ральфом Херманном, вздрогнул, не сдержался и с лютой ненавистью глянул на старшего лейтенанта Скрынникова. Если бы сейчас у Херманна в руках находился нож, то он без всяких раздумий всадил бы его прямо в сердце Станислава Николаевича.

Старший лейтенант Скрынников, пристально наблюдавший за немцем, понял его состояние. Пришло время, когда следовало добиваться признания.

Станислав Николаевич едва ли не по-приятельски улыбнулся и произнес:

— А теперь ответьте мне на вопрос. Кто вы такой, и как вас на самом деле зовут? Если вы расскажете всю правду, то у вас будет шанс остаться в живых.

Ефрейтор Ральф Херманн выглядел подавленным.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — выдавил он из себя.